в месяц она его разбирала, раскрадывала, что-то меняла, что-то перестирывала, какие-то вещи из него заменялись на новые, более современные.
Как-то раз Галя завела издалека разговор про смертушку. И в середине разговора пожаловалась на то, что в лесхозе не выпросишь ни батога, ни дощечки, ни дров. Маня начала жаловаться на дороговизну дров, что приходилось покупать в лесхозе и, вдруг, Галя её спросила:
— Маня, а у тебя столяр знакомый в селе есть? Мне бы с пенсии заказ ему сделать.
— А Сашка твой, безрукий, что ли? - парировала Маня, отхлёбывая чай из блюдца, жмурясь на солнце.
— Да Сашку просить - не с руки мне. Испохабит всё дело. Куражиться начнёт да на посмешище выставит - Галя налила в чашку кипятка из самовара и поставила её на стол - Не хочу Сашку даже просить об том. Мань, есть иль нет столяр-то?
— Есть. Только правду кажи: зачем он тебе - Маня отпила ещё чаю.
— Гроб себе хочу заказать. Хороший такой. Из дуба. Чтобы мне было в нём удобно лежать. Куплю красного плюша на обивку. Или поднакопить и в Иванове прикупить бархату, а, Мань? - глаза у Гали блестели от чаю, от жары, от томления, от темы разговора, что мучила её уже давно и вот - сокровенным, с сестрой, наконец-то поделилась.
Она боялась, что Маня начнёт смеяться над ней, но Маня сидела тихо, маленькими глоточками отпивала чай из блюдца. Поглядывала в окошко, думала о чём-то своём и молчала. Ладонью утёрла пот со лба, развязала платок, сняла его с головы и ответила:
— Галя, есть у меня столяр хороший и возьмёт недорого. И доски хорошие пустит в дело. А когда сделает, то гроб можно и у меня в чулане до зимы подержать. Зимой снег ляжет, и ты домовину свою на санях свезёшь в Фоминское. Летом не на себе тащить, так?
Сёстры заулыбались, обнялись, начали собираться: одна в дальнюю дорогу, через Строевую Гору, другая провожать младшую сестру до околицы.
Домовина вышла на славу: доска к доске, доски - сухие, ровные, гладкие. Гроб получился лёгкий, желтоватого цвета. Его торжественно внесли в чулан и там он стоял на табуретках с закрытой крышкой.
Муку, крупы, масло, сахар и даже какие-то варенья и соленья держали в нём и каждый раз, гость, заходя к Мане в сени, пугался и крестился на гроб.
Самой довольной и счастливой была Галя. Приходя каждый раз к сестре в село, она спешила к своей домовине, заглядывала под крышку и смеялась от души, радуясь находчивости сестры, которая использовала гроб в качестве кладовой.
Осенью был куплен бордовый плюш на обивку гроба. Гроб обили снаружи, внутри - белым атласом, по краю пустили муаровую ленту. Галя не нарадовалась своему приобретению. Зимой что-то не заладилось ни с лошадьми, ни с трактором. Гроб простоял в чулане всю зиму до весны, а весной его отдали в соседний дом, где умерла Манина подруга.
Второй раз Галя гроб не заказывала. Прожила ещё лет двадцать, схоронив всех родственников. Умерла у себя дома в Фоминском, когда на картах Фоминское значилась "нежилое". Похоронена на деревенском кладбище. Теперь там - на месте деревни и кладбища - лес.
И в каком - красивом или не очень - гробу схоронили Галю никто и не помнит.
Автор: Алексей Фадин
