ак никто другой.
Ромка вытаскивал из кота занозы, вручную выбирал из густой шерсти блох и совершенно не брезгуя, целовал морду. Кошачью морду, покрытую старыми и свежими боевыми шрамами.
Если уж уходить, то можно унести боль с собой, дать Ромке успокоение и выиграть для него время. И кот сделал то, что только он мог для него сделать – взять его страдания на себя. А теперь надо было спешить...
Кот полз, его заваливало на бок, он с трудом выправлялся и продолжал ползти. Обессилевшего, потоки воды вынесли его к бурлящей речушке, возле которой стояла деревня.
В последнем усилии кот приподнялся и закричал в свой последний раз, перед тем, как упасть в реку. Он не успел, проклятые задние лапы не двигались и время сыграло против него...
Кот вцепился в корягу зубами, но бурлящий поток подхватил его и начал швырять из стороны в сторону, но боль отпускала, она переходила в целебную реку.
Все прекратилось так же внезапно и солнце радостно развеяло тучи. Выпросив трактор, родители отвезли Ромку в больницу. А старший брат отправился к реке, он долго бродил там в высоких, неудобных сапогах, отбрасывая ногой всякие обломки, приставшие к берегу.
Кот болтался в воде мокрой, серенькой тряпочкой.... Но он шевелился! Уставший, наглотавшийся воды, весь опутанный старыми водорослями, но все же живой.
Парень дотронулся до него со страхом, что сделает больно, но кот молчал. У него больше ничего не болело. Кот все-таки ошибся – он успел, вода из древней, лечебной реки вытянула из него всю заразу.
Родители зашли в дом – из тарелки старшего сына ел кот, он как раз заканчивал трапезу. Услышав шаги, он повернулся к ним и пошел навстречу. Пошел сам, задние лапы уже не волочились, хотя каждый шаг давался котейке с трудом. Но он был так слаб, что вдруг стал заваливаться набок.
Но упасть не успел, подскочившая мать подставила коту свои руки...
