ния. Соседские дети – у Комаровых мальчишки-двойняшки, у Сергеевых девочка чуть постарше, – качели у магазина, лужа за забором, старый пень, на котором можно играть в дом. Мало ли куда можно убежать в шесть лет. Но потом Вера заметила: Полина уходит всегда в одну сторону. Не к магазину – тот был направо. Не к соседям – их участки слева и напротив. Дочь шла прямо – туда, где кончался сад и начинался лес.
В сторону кладбища.
Вера стояла у окна, вытирая руки о полотенце. Плечи сами собой приподнялись – они всегда так делали, когда она нервничала. Муж это замечал, говорил: расслабься, ты как пружина. Она не умела расслабляться. Разучилась давно, может, ещё в детстве.
Полина шла по тропинке между соснами. Светло-русые волосы, тонкие, прямые, до лопаток, покачивались в такт шагам. В кармане куртки – хлеб, завёрнутый в салфетку.
Птиц там не водилось. Вера это точно знала.
И тогда она накинула кофту, вышла на крыльцо и пошла следом.
***
Тропинка была узкой, засыпанной прошлогодней хвоей. Пахло смолой и прелой листвой. Вера кралась осторожно, стараясь не хрустеть ветками под ногами. Полина была далеко впереди – светлое пятно между тёмными стволами – и не оглядывалась. Двигалась уверенно, не сбиваясь с дороги. Будто ходила этим путём сто раз.
Наверное, так и было.
Вера почувствовала, как холодеют пальцы. Что там, в конце тропинки? Что её дочь нашла в лесу такого, о чём не хочет рассказывать?
Кладбище началось раньше, чем она ожидала. Из-за деревьев показалась старая ограда – чугунная, местами проржавевшая до дыр. Ворота были распахнуты, одна створка висела на единственной петле. За оградой тянулись ряды могил: кресты, памятники, оградки. Многие – заросшие травой, покосившиеся. Сюда давно никто не приходил, разве что на Радоницу, да и то не ко всем.
Мамина могила была в другой части, ближе к входу. Вера ходила туда в начале июня, сразу как приехали. Убрала прошлогодние листья, выдернула сорняки, посадила анютины глазки – мама их любила. Полина была с ней – стояла рядом, смотрела на портрет на памятнике. Ничего не говорила. Потом спросила: «Бабушка слышит нас?» Вера ответила: «Я думаю, да». И дочь кивнула, будто этого было достаточно.
