Публикация от 30 марта 2026

д младенцем и снять с себя проклятье? - Роза объяснила! Нужен невинный из моей крови. Младенец, безгрешная душа. Я извинюсь перед ним - и всё пройдёт. Иначе... иначе мне до смерти маяться. Серёжа положил блокнот на стол. - Мама. Ты украла деньги у беременной женщины. Разрушила её жизнь. Довела до гибели ни в чём не повинного человека. И теперь думаешь, что это можно исправить цыганскими ритуалами? - Серёженька, ты не понимаешь... - Я прекрасно понимаю. Ты всю жизнь жила с этим грехом и теперь ищешь лёгкий способ от него избавиться. Пошептать над моим ребёнком - и совесть чиста? - Это не так! Проклятье настоящее! Вспомни, как мы жили! Денег никогда не было, отец умер в сорок восемь - здоровый мужик, и вдруг инфаркт! У меня суставы болят, давление скачет... - Это называется жизнь, мама. Люди болеют, люди умирают. Не от проклятий, а потому что так устроен мир. - Ты молодой ещё, не понимаешь... - Я достаточно взрослый, чтобы понять: моя мать - воровка. И убийца, по сути. Толик из-за тебя руки на себя наложил. Нина Васильевна вздрогнула, словно её ударили. - Не смей так говорить! - А как мне говорить? Ты требуешь, чтобы моя жена рожала по расписанию твоей цыганки, потому что тебе нужен младенец для снятия проклятья. Угрожаешь разводом. Таскаешь её по шарлатанам. И при этом хочешь, чтобы я тебя понимал? - Я делала это для семьи! Чтобы нам всем стало лучше! - Нам станет лучше, когда ты перестанешь лезть в нашу жизнь со своим безумием. Серёжа взял Лену за руку. - Мы уходим. Не приходи к нам больше с травами, рецептами, требованиями. Когда у нас появится ребёнок - это наше дело. Наше с Леной. Не твоё и не твоей цыганки. - Серёженька, послушай... - Мне нужно время. Переварить то, что ты рассказала. Потом, может, поговорим. Но не сейчас. Они вышли, не оглядываясь. На лестнице Лена услышала, как свекровь окликнула сына - но Серёжа не остановился. *** Следующая неделя тянулась странно - то невыносимо медленно, то рвано, скачками. Нина Васильевна не звонила, не приходила, не присылала сообщений. Серёжа ходил мрачный, почти не разговаривал, а по ночам лежал без сна, уставившись в потолок. Лена не торопила его. Сама она думала о блокноте, о Гале, о Толике, найденном в холодной невской воде. О том, как легко сломать чужую жизнь - и как невозможно потом собрать осколки. Субботним утром она проснулась от резкого приступа тошноты. Едва добежала до ванной. Серёжа появился в дверях, взлохмаченный, испуганный. - Лен, ты чего? Отравилась? Она посмотрела на своё бледное отражение в зеркале. Посчитала дни. - Кажется, нет. - А что тогда? - Кажется... - Она нервно хмыкнула. - Кажется, твоя мать получит своего внука. Тест из аптеки за углом показал две полоски. *** Нина Васильевна появилась на пороге в воскресенье. С букетом жёлтых тюльпанов и виноватым выражением, от которого сразу постарела ещё на несколько лет. - Можно войти? Лена посторонилась. - Проходите. Сели на кухне. Свекровь положила тюльпаны на стол и теребила край скатерти - точно так же, как неделю назад, когда призналась в давней краже. - Я пришла извиниться. За всё - за травы, за поездки, за угрозы... Я была неправа. Погорячилась, наговорила лишнего. Серёжа не отвечает на звонки, и правильно делает, я заслужила. Но хотела, чтобы ты знала - больше этого не будет. - Никаких знахарок? - Никаких. Обещаю. Роза... я сказала ей, чтобы больше не приходила. Хватит. Дура я старая, повелась на её байки... Лена помолчала, глядя на яркие тюльпаны. За окном сияло майское солнце, во дворе галдели дети, где-то на проспекте гудели машины. - У меня для вас новость, Нина Васильевна. - Какая? - Я беременна. Лицо свекрови преобразилось. Глаза вспыхнули, губы расплылись в улыбке, руки взлетели к груди. - Господи... Боже ты мой... Леночка... И тут же - Лена заметила это отчётливо - в глазах Нины Васильевны мелькнуло что-то другое. Облегчение. Торжество. Расчёт. - Ну вот, - выдохнула свекровь, не сдержавшись. - Теперь заживём. Теперь всё наладитс