Публикация от 30 марта 2026

И козью шерсть под подушку класть тоже. Хватит, Нина Васильевна. Я больше не поеду ни к каким бабкам. - Поедешь. - Нет. Свекровь подошла вплотную. Её глаза смотрели холодно, жёстко - Лена никогда прежде не видела у неё такого взгляда. - Либо ты делаешь всё, что я говорю, либо я сделаю так, что Серёжка с тобой разведётся. Не думай, что не смогу. Он мать послушает, уж будь уверена. Несколько секунд Лена не могла вымолвить ни слова. Потом указала на дверь. - Убирайтесь. - Что? - Вон из моего дома. И чтобы я больше ваших банок, трав и рецептов не видела. Убирайтесь! Свекровь побагровела. - Ты пожалеешь, девка. Думаешь, ты умнее всех? Думаешь, я блажную старуха, которой делать нечего? Я тебе говорю - это необходимо! Без этого всем нам худо придётся! - Я сказала - вон! Нина Васильевна ушла, хлопнув дверью так, что с полки в прихожей упала ваза и разбилась вдребезги. *** Серёжа вернулся через четыре часа. Лена сидела на кухне, курила - хотя бросила в прошлом году, - и пепельница перед ней была полна окурков. - Ты же бросила. - Сегодня снова начала. - Что случилось? Она рассказала всё. Про знахарок, про поездки, про сушёных жаб и козью шерсть. Про угрозу заставить сына развестись. Серёжа слушал молча. Лицо его каменело с каждым словом. - Она правда так сказала? Что заставит меня развестись? - Дословно. "Либо делаешь, что говорю, либо Серёжка с тобой разведётся". - Совсем мать с катушек съехала... - Серёж, я сегодня была у неё. Зашла без звонка, хотела примириться, поговорить нормально. А там - цыганка. Настоящая, с картами, со свечами. Они меня увидели - перепугались обе, засуетились. И твоя мать прятала от меня какой-то блокнот. Схватила его со стола и засунула в сервант, думала, я не замечу. - Блокнот? - В клетчатой обложке. Старый, потрёпанный. Цыганка сказала напоследок: "Помни, что я сказала. До осени управься". Серёжа откинулся на спинку стула. - Бред какой-то... - Вот и я о том же. Серёж, с твоей матерью творится что-то неладное. Это не просто одиночество. Не просто желание понянчить внуков. Тут что-то другое. Он помолчал, потёр лоб ладонью. - У меня есть запасные ключи от её квартиры. На всякий случай, мало ли что - она всё-таки немолодая, вдруг станет плохо... - И? - В субботу мать едет к тётке Вере в Колпино. Каждый месяц ездит, на целый день. Мы можем зайти и посмотреть, что в этом блокноте. - Ты предлагаешь рыться в вещах собственной матери? - А что ты предлагаешь? Ждать, пока она окончательно свихнётся? Лена затушила сигарету. - Ладно. В субботу. *** В субботу они приехали на Гражданку ближе к полудню. Серёжа предварительно позвонил тётке Вере под предлогом узнать о здоровье - убедился, что мать уже там и раньше вечера не вернётся. Квартира пахла по-другому, чем раньше. Валерьянка, воск, ладан - и что-то ещё, тяжёлое, травяное. На подоконнике Лена увидела огарки свечей с подтёками сажи. На стенах появились иконы, которых она не помнила, а рядом с ними - какие-то странные картинки, не то святые, не то языческие обереги. - Мать никогда не была религиозной, - пробормотал Серёжа. - Что на неё нашло... Блокнот нашёлся в серванте, за стопкой старых журналов "Работница". Клетчатая обложка, потёртые углы, страницы исписаны мелким почерком свекрови. Лена открыла первую страницу.