строфой: он забыл снять пену с бульона, пересолил его так, что сводило скулы, и в итоге вылил все содержимое в унитаз.
Началась стадия пассивной агрессии. Николай стал покупать хорошие, дорогие куски мяса, целые тушки курицы, свежую рыбу и демонстративно оставлять их на самом видном месте в холодильнике или прямо на кухонном столе. Он искренне надеялся, что хозяйственная жилка Веры не позволит ей смотреть, как пропадает хороший продукт, и она возьмется за готовку.
Вера реагировала феноменально спокойно. Она просто отодвигала его покупки в сторону, чтобы поставить свой контейнер с овощами. Когда оставленное на столе мясо начало издавать неприятный душок, она молча взяла пакет и переложила его на полку Николая в холодильнике.
Разразился грандиозный скандал.
– Ты что творишь?! – орал муж, размахивая испорченным куском свинины. – Деньги в трубу вылетают! Трудно было в духовку закинуть? Ты же женщина, у тебя инстинкт должен быть!
– Мой инстинкт самосохранения подсказывает мне, что к твоим продуктам прикасаться нельзя, – невозмутимо ответила Вера, наливая себе чай. – Ты их купил, ты за них и отвечаешь. Я тебе не нанималась мясо перерабатывать.
Поняв, что манипуляции не работают, Николай сменил тактику. Он решил ударить жену по больному – заставить ее ревновать и чувствовать вину. Он начал заказывать готовую еду из ресторанов. Каждый вечер курьеры привозили ему то пиццу, то роллы, то увесистые порции шашлыка с запеченными овощами. Николай раскладывал все это богатство на столе, наливал себе бокал пива и ел с подчеркнутым удовольствием, громко комментируя, как это вкусно и что никакая домашняя стряпня с этим не сравнится.
Вера не велась. Она спокойно желала ему приятного аппетита и уходила в комнату вязать. Ей было абсолютно все равно, чем он питается, главное, что она не стояла у раковины с жирной губкой.
Однако этот праздник живота продлился недолго. Примерно через три недели ресторанных ужинов Николай столкнулся с суровой финансовой реальностью.
В один из вечеров он пришел домой мрачный как туча. Долго топтался в коридоре, потом прошел на кухню, где Вера ела творог с ягодами, и тяжело опустился на стул.
– У меня деньги закончились, – буркнул он, глядя в стол.
– Бывает, – спокойно отозвалась Вера. – До зарплаты еще неделя.
– Дай мне с твоей карточки. Мне обедать на работе не на что, и на ужин нужно что-то купить.
Вера отложила ложку. Она медленно вытерла губы салфеткой и внимательно посмотрела на мужа.
– Коля, мы с тобой зарабатываем примерно одинаково. Раньше мы складывали деньги в общую тумбочку, и я вела бюджет. Из этих денег я оплачивала коммуналку, покупала бытовую химию и кормила нас обоих. Теперь, поскольку мы питаемся раздельно, я свою половину общих расходов внесла. Квитанции за квартиру оплачены, порошок и мыло куплены. Свою часть денег я трачу на себя и свое питание. Куда ушла твоя зарплата?
– Куда-куда… Ты цены на доставку видела? Я на эти рестораны ползарплаты спустил! А на бизнес-ланчи в кафе? Я же не могу голодать! Ты должна мне дать денег, у нас общий бюджет!
– Общий бюджет предполагает общие цели и взаимное уважение, Коля, – твердо сказала женщина. – Ты решил, что можешь оскорблять меня и обесценивать мой труд. Ты решил питаться в ресторанах, чтобы что-то мне доказать. Доказал? Молодец. Но спонсировать твои кулинарные капризы я не буду. По закону я не обязана содержать дееспособного мужа. Хочешь есть – занимай у коллег, бери кредит, переходи на макароны. Мои деньги – это мои деньги.
Николай подскочил со стула, едва не опрокинув его.
– Ах так! Значит, мы теперь свои копейки считаем?! Да я… да я с тобой разведусь! И мы будем делить имущество!
Угроза повисла в воздухе. Николай ждал, что жена испугается, начнет оправдываться, заплачет. За тридцать лет брака мысль о разводе всегда пугала женщин их поколения.
Но Вера лишь пожала плечами.
– Разводись. Квартира у нас трехкомнатная, общая. Продадим, деньги поделим пополам. Мне на хорошую однушку хватит, еще и на ремонт останется. Сын взрослый, живет отде
