– Я не понял, а где ужин? Время восьмой час.
Вера перевернула страницу книги, неторопливо допила кефир и подняла на мужа абсолютно спокойный взгляд.
– Ужина нет, Коля. И больше не будет. По крайней мере, в моем исполнении.
Николай растерянно моргнул. Он подошел к холодильнику, распахнул дверцу. На полках сиротливо стояли банка горчицы, пакет молока, остатки вчерашнего сыра и несколько яблок.
– Ты что, в магазин забыла зайти? Ну даешь. И чем мне прикажешь питаться?
– Чем хочешь, тем и питайся. Рядом с твоим институтом прекрасный супермаркет. По дороге домой мог бы зайти, купить себе пельменей или сосисок. Тех самых, которыми жена Петровых мужа кормит.
До Николая начало медленно доходить, что происходит нечто нестандартное. Лицо его налилось краской, брови сошлись на переносице.
– Это что за забастовки в моем доме? Ты обиделась, что ли, на вчерашнее? Ну ляпнул и ляпнул, чего из мухи слона делать! Иди давай, хоть макароны свари по-быстрому, я голодный как собака.
– Я не обиделась, Коля, – Вера закрыла книгу и сложила руки на столе. – Я просто сделала выводы. Ты вчера очень четко обозначил мою ценность в этой семье. Я нужна тебе исключительно как кухарка и прислуга. Но видишь ли, какая штука… Я тоже работаю. Я тоже устаю. И я совершенно не обязана обслуживать здорового, взрослого мужчину в ущерб собственному здоровью. Кухня для тебя закрыта. С этого дня мы питаемся раздельно. Я буду готовить только для себя.
Мужчина издал короткий, нервный смешок.
– Раздельно? Ты в своем уме? Мы семья или соседи по коммуналке? Жена обязана кормить мужа!
– Покажи мне штамп в паспорте, где написана эта обязанность, – парировала Вера. – Ты сам сказал, что я не справляюсь. Ну вот, я снимаю с себя эти полномочия. Считай, что кухарка уволилась.
Николай громко хлопнул дверцей холодильника.
– Ну и пожалуйста! Подумаешь, велика наука – еду приготовить! Сама прибежишь просить, чтоб я твои борщи похлебал, когда поймешь, что я и без тебя отлично справляюсь!
Он развернулся и решительно зашагал в прихожую. Через минуту хлопнула входная дверь. Вера лишь пожала плечами. Она набрала полную ванну горячей воды, добавила купленную пену, нанесла на лицо маску и впервые за многие годы провела целый час в абсолютном блаженстве, не прислушиваясь к тому, не выкипает ли бульон на плите.
Николай вернулся через час. Он демонстративно громко шуршал пакетами в коридоре, затем на кухне началось активное движение. Гремела посуда, лилась вода, что-то с грохотом падало на пол. Вера, устроившись в кресле с книгой, не обращала на это никакого внимания.
Спустя некоторое время по квартире поплыл навязчивый запах подгоревшего теста и некачественного мяса. Николай купил самые дешевые пельмени по акции и умудрился сварить их так, что они превратились в единый слипшийся ком, намертво приставший ко дну эмалированной кастрюли.
Он ел свое варево прямо из кастрюли, злобно сопя и громко стуча ложкой. Вера даже не заглянула на кухню, чтобы оценить его кулинарный дебют.
Так началась их новая жизнь. Николай был уверен, что жены хватит максимум на пару дней. Он ждал, что она не выдержит вида его мучений с яичницей, у которой вечно растекался желток и подгорали края, и со вздохом заберет у него сковородку.
Но Вера была непреклонна. Она приходила с работы, делала себе легкий салат, заваривала свежий чай и уходила отдыхать. Выходные, которые раньше целиком посвящались закупке продуктов и многочасовой готовке на неделю вперед, теперь принадлежали только ей. Она сходила в парикмахерскую, освежила стрижку, начала гулять по парку и даже записалась на курсы вязания, о которых мечтала последние лет десять. У нее пропали темные круги под глазами, ушла хроническая отечность ног, расправились плечи.
Николай же стремительно терял свой благодушный вид. Питаться магазинными пельменями и сосисками ему наскучило уже к концу первой недели. Его изнеженный домашними деликатесами желудок начал бунтовать, отзываясь изжогой на каждый прием пищи. Попытка сварить суп из покупного набора обернулась ката
