оплеуху словами.
Вера медленно закрыла кран. Тишина на кухне стала звенящей, нарушаемой только мерным чавканьем мужа и бормотанием диктора из телевизора в соседней комнате.
Она вытерла влажные руки полотенцем. Аккуратно, без лишних движений развязала тесемки передника на талии. Сложила его вчетверо и положила на край стола.
– Приятного аппетита, Коля, – ровным, совершенно бесцветным голосом произнесла она.
Николай даже не поднял головы, увлеченно собирая куском хлеба подливку с тарелки.
Вера вышла из кухни, прошла в ванную, умылась холодной водой и долго смотрела на свое отражение в зеркале. Сеточки морщин вокруг глаз, уставший, потухший взгляд, стянутые в тугой пучок волосы. «Зачем ты мне вообще как жена сдалась?» – эхом билось в висках.
Утром следующего дня все шло своим чередом. Николай проснулся, привычно потянулся на кровати и пошел в душ. Вера уже была на ногах. Она сварила кофе, сделала бутерброды с сыром, оделась и молча ушла на работу, не дожидаясь, пока муж выйдет из ванной.
Смена в аптеке текла привычным руслом. В обеденный перерыв к Вере заглянула заведующая, Галина Ивановна, яркая, ухоженная женщина ее же возраста, давно и счастливо живущая в разводе. Галина принесла с собой пластиковый контейнер с легким овощным салатом и пару кусочков отварной грудки.
Разложив свой нехитрый обед, заведующая внимательно посмотрела на подчиненную.
– Вера, на тебе лица нет. Давление опять скачет? Иди, померь, у нас тонометров полный стеллаж.
Вера покачала головой, обхватив ладонями остывающую чашку с чаем.
– Нет, Галя, с давлением порядок. С жизнью непорядок.
И неожиданно для самой себя она рассказала все. Про вчерашний вечер, про тяжелые сумки, про гудящие ноги и про ту самую фразу, которая перевернула все внутри. Вера говорила тихо, без слез, просто констатируя факты, словно зачитывала инструкцию к препарату.
Галина Ивановна слушала не перебивая. Она отложила вилку, промокнула губы салфеткой и тяжело вздохнула.
– Знаешь, Верочка, проблема не в том, что он это сказал. Проблема в том, что он искренне так считает. Для него ты не человек, не женщина, с которой он жизнь делит. Ты – функция. Удобная бытовая техника, которая еще и зарплату в дом приносит. Мультиварка с ножками.
– Я ведь всегда думала, что забота о муже – это главное в семье, – тихо ответила Вера. – Моя мама так жила.
– Мама твоя жила в другое время. И, скорее всего, папа твой после работы кран чинил, полки прибивал и картошку с поля мешками таскал. А твой Коленька тяжелее пульта от телевизора давно ничего не поднимал. Ты пойми одну простую вещь: если лошадь везет, на нее будут грузить до тех пор, пока она не рухнет. А когда рухнет, ее не лечить будут, а просто возмущаться начнут, почему она телегу не тянет.
Вера кивнула. Слова Галины Ивановны идеально легли на те мысли, которые крутились в ее собственной голове всю ночь. Решение созрело, оформилось и стало кристально ясным.
Вечером, после работы, Вера не пошла на рынок. Она не зашла в мясную лавку за свежей вырезкой и проигнорировала овощной ларек. Вместо этого она заглянула в небольшой уютный магазинчик косметики, долго выбирала пену для ванны с ароматом лаванды, купила хорошую увлажняющую маску для лица и коробочку своих любимых трюфельных конфет, которые Николай всегда считал неоправданным транжирством.
Домой она вернулась в половине седьмого. Квартира встретила ее привычной тишиной и звуками спортивного канала из гостиной. Николай лежал на диване.
Вера спокойно разделась, помыла руки, налила себе стакан кефира, взяла одну конфету из новой коробки и села за кухонный стол, открыв книгу, которую не могла дочитать уже полгода.
Через двадцать минут в дверном проеме кухни появился Николай. Он почесал живот, обвел взглядом пустую плиту, чистую раковину, на которой не было ни кастрюль, ни сковородок, и вопросительно посмотрел на жену.
