Мир остановился.
— Что? — переспросила Ольга, чувствуя, как холодеют пальцы.
— Да, я живу этажом выше, помнишь? Столкнулась сейчас в подъезде с Галиной Петровной и каким-то мужчиной в костюме. Она ему показывала планировку, рассказывала про метраж, хвалила район. Он фотографировал на телефон. Оль, это точно был риелтор.
Ольга закончила рабочий день и поехала домой. Всю дорогу она думала. Не о предательстве, нет — к этому она уже привыкла. Она думала о том, как далеко зашла эта женщина в своей дерзости.
Свекровь не просто хотела жить в её квартире. Она хотела её продать. Переехать вместе с сыном куда-нибудь поближе к Ирине, где Ольга будет окончательно вытеснена из семейного круга. А может, и вовсе без Ольги.
Дома Галина Петровна как ни в чём не бывало смотрела сериал в бывшем кабинете, попивая чай из любимой Ольгиной кружки.
— Олечка, ты рано! — пропела свекровь. — А я тут прибралась немного. Переставила цветы на балконе, они там лучше смотрятся.
Ольга прошла мимо, не ответив. Она зашла в спальню, села на край постели и набрала номер юриста.
Разговор длился двадцать минут. Юрист подтвердил то, что Ольга и так знала: квартира оформлена на неё, получена до брака, никакие действия третьих лиц без её письменного согласия невозможны. Но также юрист предупредил: если свекровь прописана, выселить её будет сложнее. А Сергей за прошлый месяц, оказывается, уже подал заявление на временную регистрацию матери.
Ольга сжала челюсти. Вот оно что. Вот почему Сергей так настаивал на «оформлении документов для поликлиники». Вот зачем просил её паспортные данные «для страховки».
Она поняла: это не спонтанные поступки. Это план. Чёткий, пошаговый, продуманный до мелочей. И её муж — его активный участник.
Вечером Ольга дождалась, когда вся «семья» соберётся на кухне. Сергей разогревал ужин, Галина Петровна сидела на своём привычном месте — во главе стола, как королева на троне.
— Нам нужно поговорить, — сказала Ольга, садясь напротив свекрови.
Галина Петровна приподняла бровь.
— Сегодня мне позвонила подруга. Она видела, как вы, Галина Петровна, водили риелтора по моей квартире. По моей квартире, — Ольга сделала акцент на последних словах.
Тишина. Сергей замер у плиты. Свекровь прищурилась, но на её лице не мелькнуло ни тени смущения.
— Ну и что? — холодно ответила Галина Петровна. — Я просто прицениваюсь. Хочу понять рынок. Что в этом криминального?
— Вы прицениваетесь к моей собственности без моего ведома. А мой муж, — Ольга повернулась к Сергею, — тем временем оформляет вам регистрацию по моему адресу.
Сергей покраснел.
— Оля, это для поликлиники...
— Сергей. Хватит. Я говорила с юристом. Я знаю, что ты подал заявление. Без моего согласия оно не пройдёт, но сам факт — показателен. Ты мне соврал. Ты действуешь за моей спиной. Вместе с ней.
Галина Петровна выпрямилась на стуле. Маска заботливой старушки наконец-то слетела, обнажив жёсткий, командирский характер.
— Послушай, невестка, — процедила свекровь, и это слово прозвучало как ругательство. — Мой сын имеет полное право на достойные условия. Он вкалывает с утра до ночи, а живёт на твоей территории, по твоим правилам. Это унижение для мужчины!
— Унижение — это когда тебя обманывают люди, которым ты доверяешь, — ответила Ольга.
— А доверяешь ли ты вообще кому-нибудь? — свекровь наклонилась вперёд, её глаза сверкнули. — Ты холодная, замкнутая женщина. Тебе важнее стены и документы, чем живые люди. Ты держишься за свои квадратные метры, как за спасательный круг. А семья? Родственники? Мы для тебя — никто?
— Вы для меня были семьёй, — тихо сказала Ольга. — До тех пор, пока не начали считать мою квартиру своей добычей.
— Мама, Оля, прекратите! — вмешался Сергей, нервно вытирая руки полотенцем. — Можно же всё решить мирно! Оля, мама просто хочет чувствовать себя дома. Это нормально!
— Дома — в своей квартире, которую она продала и отдала деньги Ирине, — отчеканила Ольга. — Она сделала сознательный выбор, Сергей. Она распорядилась своим имуществом, не подумав о последствия
