енная, что Ваня притворяется и слышит меня. Ответа не последовало. Я прикрыла дверь и отправилась спать.
Лишь я задремала, как раздался треск разбившегося стекла. Вскочив и включив свет, я увидела разбитое зеркало и лежащий рядом игрушечный грузовик.
— Да что с тобой такое! — сорвалась я на крик и отправилась в комнату сына.
Ваня сидел на кровати, поджав под себя ноги и укутавшись в одеяло. Он был очень напуган и зажат. Испытав чувство вины за свои негативные эмоции, я присела рядом и протянула руку к его лицу. Ваня заплакал и прижался ко мне всем телом. Я почувствовала, что он дрожит.
— Всё хорошо, все хорошо, — успокаивала я его. — Просто не делай так больше, ладно? Ведь ты пугаешь меня. Я люблю тебя. Я стараюсь ради нас двоих. И у нас всё получится. Мы со всем справимся.
В последующие дни никаких положительных изменений не произошло. И чем больше я старалась что-то изменить, тем более от меня отдалялся ребёнок. На все мои доводы Ваня молчал и тихо плакал. Я обратилась за помощью к старой знакомой, имевшей большой опыт работы с детьми по части психологии. После разговора со мной и коротким общением с сыном, который, кстати, всё это время простоял, смотря в одну точку, знакомая предположила множество диагнозов, начиная от небольших психических отклонений, заканчивая шизофренией. И рекомендовала чуть ли не стационарное обследование и лечение в специализированном учреждении. Я оказалась не готова к такому и сделала паузу, чтобы подумать.
И уже в следующую ночь произошло то, что привело меня в неописуемый ужас. Едва я уснула, как почувствовала, что Ваня пробирается ко мне в кровать. Аккуратно откинув одеяло, он лёг рядом. В комнате было темно. Не открывая глаз, я прошептала:
— Ваня, ты чего? Кошмар приснился? — послышалось тихое хныканье. — Не плач, это просто-напросто плохой сон. Сейчас я тебя обниму и все пройдёт, — успокаивала я Ваню.
Я протянула свою руку и обняла его.
—Вань, да ты ледяной! — ахнула я.
И вдруг за моей спиной раздался голос сына:
— Мам?
Я резко повернулась и увидела стоящего посреди комнаты испуганного Ваню. В моей голове пронеслась лишь одна мысль: «Кто же тогда лежит рядом со мной?»
Попятившись назад, я свалилась с дивана. С трудом поднялась на дрожащих на ногах, протянула руку к одеялу и резким движением скинула его. Под ним точно кто-то или что-то находилось, но словно испарилось со сброшенным одеялом.
— Боже, что это было? — испуганно прошептала я.
Ванька снова заплакал и прижался ко мне с такой силой, что я не устояла на ногах. Мы опустились на пол, где и остались сидеть, обнявшись.
— Сынок, ты тоже это видел?
— Да.
– Я не понимаю. Голова кругом от произошедшего.
— Мам, это не я краду вещи и ломаю игрушки. Не я пугаю тебя по ночам. Это всё Петя! Он обижается и хочет занять моё место. Я боялся тебе сказать. Мамочка, не отдавай меня, пожалуйста. Я не хочу возвращаться в детский дом! — расходился на крик Ваня.
— Ты что, милый мой, хороший мой. Я никому тебя не отдам. Маленький мой, родненький! — уже не в силах сдерживать подступающие слёзы, говорила я.
Какой Петя? Что за чертовщина происходит? Куда бежать и что делать? Голова разрывалась от всех вопросов. Мысленно я корила себя за всё, что произошло в последнее время. За то, что обвиняла Ваню, не замечая его страхов. Оставшуюся ночь, пока Ваня спал, я провела в раздумьях.
И уже утром, оставив сына подруге, отправилась в детский дом. Где подняла все документы Ивана и неожиданно узнала, что у него был брат. Как так получилось, что маленькая приписка осталась мной незамеченна? И Ваня ничего не рассказывал. И не просто брат, а у матери родилась двойня. О втором мальчике в документах более ничего не писали. Словно был ребенок, и про него все забыли. Взяв адрес, я отправилась в деревню, где ранее проживала его кровная мать. Я знала, что несколько месяцев назад мать умерла, а вот кем являлся отец Вани, неизвестно. Поскольку в свидетельстве о рождении в графе отец стоял прочерк.
В деревне перед моими глазами предстала угнетающая картина. Дом оказался заброшенным и
