Ванечка.
— Оно тебе надо, хомут на шею? —причитала Людмила Ивановна, директор детского дома. — Молодая девка! Найди себе мужа, роди своих детей! Не справишься ты с ним одна. Он же словно дикий звереныш.
— Людмила Ивановна, я всё решила. Прошу вас, помогите мне! — упиралась я.
— Ой, дура сердобольная. Ну, как знаешь! Сделаю, что могу, — повернувшись к окну, завершила директор.
Разговор касался шестилетнего Вани, который пол года назад поступил в наше учреждение. Мальчика изъяли из неблагополучной семьи, где невменяемая мать жестоко с ним обращалась. Невозможно описать весь тот ужас, который пережил маленький Ванечка. За несколько лет работы в детском доме я видела многое, но с подобной жёсткостью в семье столкнулась впервые. Маленький, худенький, с большими карими глазами, он мгновенно запал мне в душу.
Множественные шрамы на теле выдавали признаки избиения. Ваня совсем не разговаривал, все дни проводил, забившись под кровать. Единственным человеком, с которым он смог пойти на контакт, оказалась я. Стоило мне зайти в спальню к детям, к Ванечка, завидев меня, выбирался из-под кровати, вытягивал ко мне свои руки и вцеплялся в меня. Он ничего не говорил, ни о чем не просил. Обнявшись, мы подолгу сидели и молчали. Постепенно Ваня стал и сам выходить из своего укромного места, кушать и интересоваться другими детьми. Единственное, что омрачало, так это его молчание.
Сначала работы в детском доме я обещала себе не привязываться к детям. Но с Ваней это не работало. С того самого первого дня, как он крепко обнял меня и долго не отпускал. Я испытала чувство привязанности. И вот, спустя пол года решилась усыновить его.
Людмила Ивановна не обманула. И наконец, настал тот день, когда я с теперь уже своим официальным сыном приехала домой.
— Ванечка, проходи! Теперь это наш с тобой дом. Мы будем здесь жить вдвоём, — сказала я ему у порога.
Ванька, бросив сумки, помчался осматривать свои владения. Квартира, которая осталась мне от бабушки, состояла из двух комнат и кухни. Я заранее подготовила комнату для Вани. Поклеила обои, приобрела мебель, книги, учебники и, конечно, игрушки. Сын был в восторге! И, несмотря на его молчание, выдал весь спектр радостных эмоций.
Время побежало. Неделя сменялась другой. Нам с Ваней было легко вдвоём. Первые трудности адаптации нас миновали, поскольку мы с Ваней и ранее проводили много времени вместе. И мальчик он спокойный, послушный, внимательный. Мы много занимались, а в свободное время ходили в кино, посещали детские представления или гуляли по парку.
Ваня с радостью принимал всё новое, с интересом наблюдал за происходящим вокруг. Появилась речь. Да так, будто и не было с ней ранее проблем. Как он признался мне: говорить он мог давно, но только не хотел. И я очень радовалась такой значимой победе в нашей жизни.
Единственно, что омрачало нашу идиллию - это странности, происходящие в квартире. Мои вещи постоянно пропадали и неожиданно появлялись в необычных местах. Я вела аккуратные разговоры с Ваней и просила не делать так. Ваня качал головой, отводил глаза в сторону и переключался на игру или просмотр мультфильма. Вообще на что угодно, лишь бы я отстала с этими разговорами. Второй момент - он часто целенаправленно ломал игрушки и не сознавался в проделках. Поначалу я старалась не акцентировать на этом внимания. Со временем ситуация начала накаляться. Пропадающие вещи, специально сломанные игрушки, обманы и уходы от разговоров показались мне пустяками, по сравнению с тем, что начало происходить дальше.
Однажды, когда я принимала душ, в дверь тихонько постучали. Я попросила Ваню подождать немного. Стук в дверь усилился.
— Подожди еще одну минуту! — уже раздражено повторила я.
И вдруг в дверь ударили с такой силой, что мне показалось, ещё немного и она разлетится в щепки. От неожиданности я вдавилась в стену:
—Ваня, прекрати!
И накинув халат, выскочила из душа. В коридоре никого не оказалось. Пройдя в комнату сына, обнаружила его спящим.
— Это не смешно. Пожалуйста, не пугай меня больше! — строго сказала, увер
