Навещайте нас иногда!
Виктория до последнего надеялась, что не услышит страшных слов, но молодой доктор тихим голосом всё же огласил ей приговор. У неё рак. К сожалению, операцию делать поздно. Она много думала накануне, много читала историй, делилась своими страхами с дочерью и подругами, но в глубине души надеялась, что обойдётся. Не обошлось...
Как во сне вышла она из больницы, села на трамвай и поехала сама не зная куда. Но трамвай сделал круг и она снова увидела красный больничный забор. Она приехала на то же место, где садилась.
Недалеко было старинное кладбище, и ноги понесли её прямо туда. Атмосфера здесь была умиротворяющая: памятники в виде скорбящих женщин и строгих ангелов, старые склепы. Было тепло - бабье лето. Солнце золотом проливалось сквозь листву старых клёнов, играя на надгробиях тенью листвы. Некоторые могилы были очень древними, с латинскими буквами, ведь изначально кладбище было немецким.
На кладбищенских аллеях было много людей. Встречались целые семьи с детьми, несколько человек фотографировались на фоне старинных усыпальниц.
Чтобы пропустить пожилую пару, Виктория остановилась. У мужчины в руках была тросточка с серебряным набалдашником в виде черепа, и Виктории это показалось странным, так как дедушка был вполне благообразным, и никак не походил на масона. Под руку он вёл старушку в кружевной шали, накинутой на парик. Губы старушки были накрашены, а щёки нарумянены.
"Что ж, у каждого свои представления о прекрасном" - подумалось Виктории, и она улыбнулась старушке.
— Здравствуйте! - улыбнулась та в ответ.
— Здравствуйте! - сказала Виктория.
Старичок приподнял шляпу и кивнул в знак приветствия.
Виктория стояла и ждала, что сейчас они пройдут, но они остановились. Напротив была могила девочки, умершей в 1955 году. Старички, как видно, были её родителями.
Мужчина деловито освободил надгробие от сухих, оставшихся с прежнего визита цветов, и положил новые - прекрасные белые розы. Его жена открыла ридикюль, и достала шоколадные конфеты "Белочка". Нагнуться она не могла, и конфеты положил на гранитный постамент муж.
Виктория повернулась, чтобы уйти, и услышала:
— Нашей Верочке, должно быть, сейчас было бы столько же лет, сколько Вам. - старушка смотрела на неё с материнской нежностью.
— Я старше на пару лет. - сказала Виктория, скользнув по дате рождения маленькой покойницы. Фамилия показалась ей знакомой - А что с ней случилось?
Старушка беспомощно посмотрела на своего мужа, сжавшего свою трость с такой силой, что пальцы побелели.
— Верочку убили. - глухим голосом ответил он.
— Простите меня... очень сочувствую вашему горю. Но кто? Кто мог убить ребёнка? Убийцу нашли?
— Дочка очень любила шоколадные конфеты. Кто дал ей ту самую, с ядом, мы теперь, наверное, не узнаем никогда!
— А нет ли у вас с собой фотокарточки? - дрожащим голосом спросила Виктория. Она вспомнила фамилию, и уже поняла, кто перед ней. Фотокарточка, по большому счету, была ей не нужна.
— Да, да, есть! - старушка извлекла из ридикюля заламинированное фото. - Вот она, наша деточка. За две недели до смерти ходили в ателье...
Виктория поняла, что эта встреча не случайна. Вот перед ней стоят родители девочки, в смерти которой она виновата.
Вике было тогда десять лет. Ей пригрозили, и она, испугавшись, промолчала. А несчастные старики так и не узнали правды. Но сделает ли эта правда их счастливее?
Нет, встреча эта не случайна, как и объявленный ей сегодня диагноз. И она решилась рассказать старикам всё, о чём умолчала в 1955-м.
— Я знала вашу дочь, мы дружили... Мы с вами жили в одном дворе, в Рыбном переулке... я была тогда, когда Верочку ... Вернее, той злосчастной конфетой угостили меня, а Верочка... вообщем, я уступила ей, но я не знала... не знала, что там яд... Это я дала ей ту конфету!
— Что было написано на фантике? - Виктория заметила, как у пожилой женщины затрясся подбородок.
— "Южная ночь".
Старики переглянулись.
— Кто? Кто тебя угостил тогда? Прошу, умоляю, не молчи! - застонала несчастная мать.
— Это был мужичок из нашей коммуналки
