🗣
Зачем едет Уиткофф? Что можно с ними обсуждать?
Этой осенью грядут какие-то очень серьёзные события с большой вероятностью. Я вот тут общался с искусственным интеллектом китайским, который, значит, просил указать мне на мои главные недостатки. Он мне говорит: «Вы всё время ошибаетесь в сроках». А я на это объясняю, что я даю не дату, я даю начало интервала, когда это максимально вероятно.
Так вот, начало этих событий может быть осенью этого года. Может быть, удастся их оттянуть на зиму или чуть позже, а может быть, нет.
Вот.
Так вот, соответственно, продолжаем дальше.
Обратите внимание, к нам едет целая куча разных персонажей. К нам едут эти два, значит, перца, как их там называют, Уиткофф и, соответственно, зять Трампа. Как его там зовут? Я забыл.
Так вот, соответственно, фокус состоит в чём? А чего они едут-то? Зачем они едут?
А тут, соответственно, ещё Наш МИД говорит: «Помни об Анкоридже». Знаете, помните, было такое кино детское, там не то «Варвара-краса, длинная коса», то ли ещё чего-то, и там, значит, из воды такая рука вылезает костлявая и говорит: «Помни о долге-то, помни».
Так вот, соответственно, а чего они едут? Архиепископ из Ватикана чего к нам едет?
А всё очень просто. Потому что если большая война, то дальше надо смотреть: а что будет после? Какие будут границы, какие будут связи? И единственная устойчивая конфигурация, которая там вырисовывается, — это проект «Север — Юг». Проект «Запад — Восток» точно не работает в условиях войны на Ближнем Востоке. Значит, остаётся «Север — Юг». «Север — Юг» — это Россия и Иран. Значит, с ними надо дружить.
Это первое обстоятельство. Это единственный такой центр силы, к которому будет постепенно всё примыкать. Вот мне тут пишут: едут, чтобы Москва стояла в пробке. Ну это само собой.
Едут опять обманывать Путина.
А вот теперь обращаю ваше внимание: тут неожиданно МИД начал чего-то говорить сегодня про Анкоридж там, ещё чего-то. И мне уже тут написали в чате закрытого канала, что вот, опять они туда-сюда. Ребята, это же американцы едут. Американцев заранее перед началом переговоров ставят в слабую позицию. Знаете, да, как вот в борьбе, в партер.
Типа: ребята, вы ж тут обещали и не выполнили, неважно, что обещали. Обещали и не выполнили. Поэтому за вами должок, как мы скажем, так и будет.
Теперь вопрос: а чего они едут? Что с нами можно обсуждать?
Продолжение:
Духа Анкориджа больше нет, Украину они не контролируют, с Украиной мы уже, понятно, разберёмся сами. То есть вы обещали нечто сделать, была некая договорённость: вы нам минимизируете условия по Украине, мы вам чего-то. Мы свою часть исполнили, вы свою — нет.
Значит, что теперь? Теперь, соответственно, о чём-то будем разговаривать. Зачем?
Так вот, фокус вот в чём: разговаривать они едут о будущем, что будет после. Обсуждать, что будет до, бессмысленно. Да, финансовую часть мы не контролируем, это как бы Вашингтон, ну, может быть, частично Лондон, мы к этому не имеем вообще никакого отношения. С Украиной всё более или менее понятно, то есть мы её дожмём. И вопрос только в том, можно ли ещё попытаться что-то нам украинское продать, но сами понимаете, после Анкориджа это уже сложновато, да?
Значит, ну и, соответственно, пункт третий: когда война начнётся, всё это уже как бы ни к чему, да?
Вопрос в другом: когда война закончится, а она закончится вне всякого сомнения, неожиданно обнаружится, что порушено всё. Значит, финансовая система долларовая порушена, система логистики порушена, система страхования порушена, везде в проливах сидят либо пираты, либо прибрежные государства, либо и те и другие вместе, у них уже давно самозародились дроны и ракеты противокорабельные, и даже гиперзвук.
А вот этот: по Киеву слишком сильно прилетело, вот их и послали просить сбавить темп ударов. Им специально сказали, и даже МИД сказал: «Ребята, ваше мнение по поводу того, как нам действовать на Украине, нам не интересно». Уж если МИД это сказал, то значит действительно не интересно.
И таким образом мы видим, что прилететь они могут, в общем, особенно и те и другие вместе. Ещё вот интересно с Лондоном как. Лондон с нами напрямую разговаривать не может, через Турцию может. Вот мы и посмотрим, что Лондон нам скажет. Я думаю, что скажет. Более того, есть гипотеза, что он уже сказал, но мы про эту тему ничего говорить не будем пока.
Так вот, соответственно, разговаривать имеет смысл о том, что будет после войны. Я уже говорил, что самая главная ось, к которой будет притяжение, — это будет коридор «Север — Юг». А это наш коридор. И вот к нему-то как раз и будет основной базовый интерес.
