Кризис драмы
MAX ·
Про Ивана Грозного и СЧ. Не предлагаю эпопею Костылева в большие Совместные чтения, так как не все любят читать "кирпичи", как я. Но я начала и уже проглотила половину первой книги. Если кто-то еще заинтересуется - милости просим. Потом обсудим.
Процитирую Владислава Крылова, философа, культуролога, редактора свежего переиздания романа "Иван Грозный" Валентина Костылева от издательства КПД:
Сбежавший от чуть не скормившего его медведю барина крестьянин Андрейка, после мытарств по лесам и соблазнения мордовской ведьмы, приходит в Кремль, по совершенно безумному стечению обстоятельств общается с царём и получает назначение пушкарём в грядущем походе русской армии на Нарву; также он знакомится с печатником Фёдоровым и ловит тильты от по-новому изданных священных книг; священник Сильвестр через новгородских попов узнаёт о брожении народа, пока Курбский пытается отговорить Грозного от войны с Ливонией, потому так Россия с Германией поссорится – а царь отмахивается: он занят вербовкой шотландских мореплавателей прямо на ауиденции, чтобы те помогли ему русский флот чинить… параллельно по всей стране бояре видят над лесами огненные столпы, и кручинятся в предчувствие чего-то нехорошего…
Это то, что происходит за первые, примерно, сто страниц романа. Примерно — на одной семнадцатой от его объема.
«Иван Грозный» — масштабный экспрессионистский эпик, с восставшими из мёртвых царевнами, картинами Москвы и Новгорода, Рима и Лондона XVI века, баталистскими сценами в духе штурма Минас Тирита в «Возвращении короля», сексуальной мистикой, рассуждениями о феномене зарождения казачества, медленно разгоняющейся и срывающийся в пропасть кровавой машиной казней опричнины — и навязчивого, неотступного, бродящего в голове не только царя, но и всех героев романа — мысли о смерти. Смерть ставит вопрос о целях жизни всех героев книги, без исключения. Царя — о том, что он успел; бояр — о служении или восстании против него; простолюдинов — о судьбе своей; женщин — о любви, отданной не тем. Дума о смерти определяет поступки Грозного, Курбского, царевича Алексея, Годунова — и десятка других персонажей романа.
