Публикация от 18 августа 2026

Никита сел в поезд, чтобы съездить к родителям. Дня на три. Решил Никита жениться, а такие дела по телефону не обсуждаются – мать может не понять. Лучше лично.Соседка в купе – женщина средних лет. Хотела заговорить, но Никита демонстративно уставился в телефон.И тут привели старенького дедушку. Парень, высокий и полный, положил дедушкин чемодан на багажную полку и сказал: «Пока, дед». И ушел. Даже по плечу не похлопал, даже в глаза не заглянул.Никита подумал, что придется ехать со «старикашкой». К очень пожилым людям испытывал Никита что-то вроде брезгливости. Казалось, что от них дурно пахнет. Такой иногда бывает молодость, ничего не поделаешь.Старик сел, смотрел в одну точку.Женщина спросила: «Далеко вам, дедушка»? Он назвал город. Женщина сразу же следующий вопрос: «В гости поехали»?Никита подумал, что встречаются же болтливые люди: «Ей что за дело? Привязалась. Сейчас будет трещать всю дорогу».Старичок ответил, что домой. Любопытство у соседки разыгралось: «У родни гостили»?Дедушка сказал, что у внука: «Три месяца у них прожил. Домой пора, хватит».Неухоженный старик: слипшиеся редкие волосы, мятая одежда, плохо выбритые щеки.Никита назвал его про себя «старым пеньком». Надоел ворчанием внуку, наверное. Вот и отправили одного.Женщина поняла, что начинается самое интересное: «Почему не захотели у них жить»?Старик почесал за ухом и сказал: «Не обижали, пожаловаться не могу. Но видел, что надоел. Дышать нечем. Дома лучше».Никита уставился в телефон, женщина вздохнула. Дедушка продолжил: «Его жене мешал. Сердилась всегда. То крошки уроню, то не там сижу, то телевизор громко включу. Нет, дома лучше».Никита взглянул на старика и поймал на себе его взгляд. У дедушки на левой руке татуировка – якорь.Женщина участливо спросила: «А дома кто? Бабушка ждет»?Дед не понял вопрос: «Ночами плохо сплю, просыпаюсь часто. Пойду в туалет – мешаю. Ругалась невестка. Нет, дома лучше».Соседка переспросила: «А дома с кем живете»?Никите захотелось выйти в коридор: «Привязалась к нему. Дура какая-то».Но почему-то остался.Дедушка сказал, что один живет. Никого нет. Бабушки давно нет.- Как же один-то? Тяжело же, все-таки возраст.Дед положил ногу на ногу. Но, видимо, неудобно так сидеть, потому что вагон качается на ходу. Вернул ногу на место: «Соседка у меня. Света. Кассиром в магазине работает. Помогает. Хорошая женщина, с сыном живет. Без мужа. Хорошие люди, добрые».Никита снова на деда посмотрел: жалкий такой, слабый, старенький. Приедет, как потащит тяжелый чемодан? Ему бы на печи сидеть и греть старые кости. Соседка снова вздохнула.Никита встал, чтобы выйти, неожиданно для самого себя спросил: «Матрас достать? Полежать хотите»?Дед кивнул, поднялся, отошел к двери. Никита положил матрас, сунул подушку в наволочку, аккуратно простыню постелил: «Чай будете пить»?Дед снова кивнул. Вернулся Никита с чаем, поставил стакан на стол.Дед вынул из сумки сухари с изюмом, опустил один до половины в чай, чтобы размок.Женщина встрепенулась: «Подождите, у меня батон с сыром и картошка вареная с укропом. Сейчас поедим».Дед не отказался: «Приеду, Света встретит. Вчера звонила, сказала, что встретит. Хорошая Света, добрая».Женщина пошла за чаем, а Никита к деду притронулся: «Ночью в туалет пойдете, меня дерните. Я чутко сплю. Провожу. Не стесняйтесь».Дед поднял светлые глаза: «Спасибо, сынок». Стучат колеса. Никита, женщина и старик за маленьким столиком. Дед чай пьет и рассказывает: «Крепкий я, в селе родился. В горах село. После войны свет провели. Жили раньше с керосиновыми лампами. Две у нас. И радио – черную тарелку – помню. Это в городах все было. А у нас позже».