Корзинка
MAX ·
Случилась эта история давно, когда деревня наша, Заречье, еще гудела по вечерам молодыми голосами, а в сельском клубе половицы скрипели от начищенных мужских туфель да нарядных девичьих босоножек.Был у нас в колхозе тракторист, Витя. Парень он был видный, рослый. Силищи в нем было немерено, тракторное колесо мог в одиночку перекатить. Ладони широкие, жесткие, с въевшимся машинным маслом, которое ни одним мылом добела не отмоешь. А вот душа у этого богатыря была тонкая, робкая, словно весенний ледок на луже. Как с мужиками в гараже - так голос басистый, смеется громко. А как девку какую встретит, так лицо сразу пунцовым становится, глаза в землю прячет, слова вымолвить не может.И угораздило же нашего Витю влюбиться. Да не в кого-нибудь, а в Люсю, доярочку нашу. Люся-то девочка была тихая, неприметная на первый взгляд. Соберет русые волосы в обычный хвостик, кофточку неприметную наденет, глазки в пол опустит. Но глаза… Ох, милые мои, какие у нее были глаза! Словно два глубоких омута. Работала она тяжело, с самого рассвета на ногах, бидоны эти тяжеленные таскала, а спину всегда ровно держала. Гордость в ней была, девичья, настоящая.И вот, повадился Витя в наш старый клуб на танцы ходить. Каждую субботу, как штык, там. Наденет рубаху чистую, чуб водой пригладит, одеколоном каким-то хвойным сбрызнется так, что на версту пахнет. Придет, встанет в углу неподалеку от колонок, руки в карманы сунет да стену спиной подпирает.А в клубе-то у нас вечерами жизнь кипела! Зинаида-завклубом музыку на полную катушку включит, светомузыка самодельная по залу разноцветными зайчиками мигает. Девчата стайкой посреди зала стоят, перешептываются, смеются звонко. А парни по стеночкам жмутся, курят на крылечке, смелости набираются.Витя все три месяца глаз с Люси не сводил. Смотрит на нее издали, вздыхает так, что, кажется, стена крашеная за его спиной ходуном ходит. Только заиграет медленная, он шаг вперед сделает, кулаки свои здоровенные сожмет… и обратно к стене прирастает. А ребята местные, друзья его, ох и язвы были! Подталкивают его локтями, подмигивают:- Витька, ты чего застыл, как столб? Иди, приглашай, уплывет твоя Люська!А он только багровеет весь, отворачивается и бурчит что-то невнятное.Смотрю я, бывало, на них, молодых, и думаю: сколько же преград мы сами себе в голове строим! Ведь видно же, как Люся нет-нет да и глянет в его сторону из-под ресниц. Краешек кофточки от волнения мнет, ждет его, а он всё мнется. Жизнь-то, она ведь короткая, как летняя ночь, не успеешь оглянуться - а уж седина в волосах. Чего бояться?
