Публикация от 24 мая 2026

о вон какие! Вернется Фома с работы усталый, а меня и дома нет, и изба заперта... Нет, уж лучше я завтра с утра в церковь и сбегаю, а сейчас мужа ждать буду. Только подумала так, стук в дверь: Фома вернулся! Глянула на него Авдотья, и аж похолодела. Глаза красные, лицо хмурое, никогда его Авдотья таким не видала. Прошел он в избу, сел на лавку. Валенки не отряхнул, шапку не снял. Смотрит на Авдотью, а глаза будто самую душу выжечь хотят. - Что ты, Фомушка? - спрашивает Авдотья, - Ты, никак, выпил? - Ишь, беда какая! - скривился Фома, - Много ли ты меня видала пьяного? Смутилась Авдотья, верно же, не видала она Фому пьяным. Может, и поднесли ему, велико ли горе! - То так, Фомушка, - говорит, - А хочешь, еще налью тебе? У меня есть. - Не надо мне. - отвечает Фома, а сам так и буравит глазами. Не выдержала Авдотья: - Что ты, Фома, глядишь так нехорошо на меня? - Да поговаривают люди о тебе нехорошо, вот и гляжу я нехорошо. - Что же такое поговаривают? - Недоброе ты против меня замыслила. Извести меня задумала. - Кто же такое тебе сказал? - задрожала Авдотья. - Да вот хоть бабка Чаплыжка твоя. Нашла, кому душу изливать да кому на мужа жаловаться! Я ль тебя не просил, Авдотья, людей не слушать! - Правда, Фомушка, правда... - а такой тут страх напал на Авдотью, что едва ноги держат. - Ох! Да ведь я сенцы не заперла! Пойду, крючок накину! Только Авдотья хотела из избы выскочить да бежать к бабке Чаплыжке, а Фома уж ей дорогу преградил: - Сам запру. Шагнул он в сенцы, а Авдотья - раз, и засов задвинула! Потом кинулась к сундуку, схватила икону, прижала к себе и стала молиться Господу Богу да Пресвятой Богородице. Слышит, стучат в дверь, да так, что от каждого удара вся изба содрогается. - Открой, Авдотья, по-хорошему! - Уходи! - кричит Авдотья, - Ты не Фома вовсе, не знаю тебя! - Открой, дуреха, холодно ведь! Села Авдотья на лавку в дальний угол, икону к груди прижимает, а сама просит: - Господи, помоги! Матерь Божья, заступись! В сенцах стук потише стал, и зовут ее уже тихо так: - Авдотьюшка, ну, отопри же, будет шутки шутить! Ночь на дворе, спать сейчас ляжем! - а голос такой ласковый, как прежде бывал! Хотела уж Авдотья привстать, а ее будто чьи-то руки обнимают и двинуться не дают. - Ведь замерзну я, Авдотьюшка, неужто ты смерти моей хочешь? Повалилась тут Авдотья на лавку без памяти, так до утра и пролежала. Очнулась от того, что светло за окошком стало. Выскочила в сенцы, а там: все перебито, переворочено, посломано! И нет никого. Побежала Авдотья к бабке Чаплыжке. - Эх, глупая ты! - говорит та, - На что ты дома осталась? На что ко мне не пришла? Ведь чуть ты не пропала! Когда еще я сказала тебе: молись о муже! А ты что? Долго Авдотья с бабкой Чаплыжкой сидела. Совсем бабка не подлая оказалась, а что на словцо острая, так каждое ее словцо - что лыко в строку было. От бабки пошла Авдотья в церковь, поклоны била за свое спасение, прощения просила за маловерие. А пуще всего - за Фому молилась: ежели жив, то пусть домой вернется, ежели нет, то пусть Господь его душу к себе возьмет. Вернулась домой, все иконы на место повесила. Звала ее бабка Чаплыжка к себе ночевать, да Авдотья дома осталась. Теперь уж знала, что все спокойно будет. А Фома через неделю и вернулся! Исхудавший, бледный, но живой! Шел, говорит, по льду да вдруг угодил в прорубь, насилу выбрался. Пролежал больной у добрых людей в избе, такая горячка его жгла, будто костер в груди горел, а неделю назад жар пропал, силы стали прибавляться, на поправку пошел. Вспомнила тут Авдотья, как пожелала она ему провалиться да гореть, как на сковородке, заплакала... Ну, да ничего, Фома живой вернулся, и денег привез, и гостинцев. Рассказала ему все Авдотья, Фома так только пожурил, не заругался. Вдвоем они потом и в церковь сходили, вместе Бога благодарили. Ведь на двоих горе - полгоря, а радость на двоих - две радости! Автор: Мария Павлова