Публикация от 14 мая 2026

сегда боль невосполнимой потери. Маме стало плохо. Она словно лишилась жизненных сил. Прятала от нас, ставшие седыми, волосы. Но грустные глаза не спрячешь, как и то, что ей становилось всё хуже и хуже. Слегла. Женщины помогали нам по дому. Да и помогать то особо не было чего. Разве что обед приготовить. Живности, кроме пяти кур и петуха, не было. Коров отвели на ферму. Дома их не прокормить. А мама домой приносила с фермы каждый день трёхлитровый бидончик молока. Теперь Санька сам ходил на ферму и помогал женщинам как мог. А дедушка Семён привёз к маме из дальнего села знахарку, которая две недели жила у нас поила маму горькими, пахнущими на весь дом отварами, и читала молитвы. И таки выходила маму. Поднялась наша мамочка с постели. Вначале ходила по дому, потом по подворью, а потом и на работу пошла. Но, как прежде, целыми сутками работать уже не могла. Коров разрешили оставить на ферме. И мама теперь только их доила, оставляя ферме молоко вечерней дойки. А с остального молока делала творог, масло. Продавала молочную продукцию в городе или районе или обменивала её на одежду и обувь. Мы уже всю обувь поизносили, подошвы стёрлись, верх потрескался. И одежда на ладан дышала. Штопала её мама, штопала, да и штопка уже порвалась. И вот однажды (о счастливый день!), мама привезла нам всем туфельки, каждому по размеру наших ног, а не на вырост. Ведь нам приходилось донашивать обувь. Мне – за Санькой, Нюсе– за мной, а Иванушке - после всех нас. Узнать изначальный цвет туфелек было невозможно, так же, как и завязать шнурки или застегнуть. Шнурки порваны, застёжки сломаны – подвязывали их верёвками. Задники так стоптаны, что натирали ноги. Приходилось под пятки в туфли подкладывать траву, чтобы задники не доставали до ран. Мучились мы с такой обувью до тех пор, пока их уже и верёвки не могли удержать на ногах. Когда я увидел, какие туфли купила мама, я, от восторга, неожиданности, радости и плакал, и смеялся. И сердце вдруг так застучало, что я его биение слышал горлом, руками и в груди. Я не мог насмотреться на красивые туфельки – новые, чёрные, блестящие, пахнущие настоящей кожей. И ни одной царапинки. От избытка чувств, с туфельками выбежал на улицу, сел на ступеньки порога, прижал к груди своё сокровище и улыбался всему миру, от переполняемой меня радости. Как же я берёг эти туфельки! Ходил очень осторожно, чтобы не споткнуться о камешек, не поцарапать их веточкой или жёсткой травой. В дождь снимал их, прятал под одежду, а сам босыми ногами шлёпал по лужам. Но мои ноги быстро росли. За год вымахал так, что в росте перегнал Саньку. Мама сказала, что я - весь в папу, и лицом и статью. Вырос я из своих мягких, удобных, красивых туфелек. Они были в идеальном состоянии. Теперь наступила очередь радоваться Нюсе обновкой. Позже, после войны, когда жизнь постепенно стала налаживаться и мама получала в бухгалтерии зарплату, а от государства пособие, она покупала нам новые одежду и обувь. Но никогда больше я не испытывал такого волнительного, невероятного счастья, как тогда, когда увидел свои новые туфельки. Многое забылось из детства. Но эти туфельки навсегда остались в моей памяти и в сердце. Носил и могу носить обувь самых престижных фирм. Но никакая обувь не сравнится с теми туфельками детства, что купила мама. Память выделила для них в уголочке местечко, в котором до сих пор хранится ощущение радости и счастья. Мне Бог или судьба подарили долгую счастливую жизнь, наполненную любовью к семье, и памятью о папе, маме, братьях, сестре и нашем детстве. Автор: Евгения Козачок