Публикация от 14 мая 2026

Родился и жил я в маленьком селе Вишнёвом, в котором даже в лучшие его времена жило всего двести семьдесят четыре человека. И селом то не назовёшь, как по нынешним временам. А позже и вообще в хуторок превратилось. Появился я на свет божий вторым, через три года после рождения брата Саньки. А после меня, один за другим, появились сестрёнка Нюся и братец Иванушка. Жили неплохо. Одеты, обуты были. И уж конечно не голодали. Папа на тракторе работал, а мама - на животноводческой ферме. Работа спорилась в их руках. И все они старались делать вместе. Весёлые они у нас были. Друг друга разными шутками, прибаутками да частушками смешили. Да и нас не забывали веселить. Придумывали всякие игры и сказки. Книг особо в хуторке не было. А в доме были ещё мамины две старые книги со сказками – израненные и заклеенные, переклеенные. Берегли их как зеницу ока. Сказки из этих книг я запомнил сразу, чем удивил родителей. Оказывается, я их пересказывал строчка в строчку. Теперь на мне была обязанность «читать» эти и все придуманные родителями сказки братьям и сестре. Так я невольно стал воспитателем младшим, и поддержкой старшему брату. Нас родители воспитывали любовью и добротой. Не кричали за ошибки и проказы. А что такое быть отстёганным тонкой веткой только что отломанной от дерева, как это доставалось нашему соседу Петьке, так и вовсе не испытали на себе такой жгучей боли. Петька же, бывало, по несколько дней не мог сесть на «пятую точку», и спина была в сине-красных полосах. Жалели мы его, и часто прятали Петьку у себя за печкой или в кладовке от его разъярённого отца. Дядя Коля всегда находил к чему придраться и к тёте Поле, и к Петьке. Особенно, когда был пьян, а пьян был часто. Наш отец пытался сдержать гневный порыв соседа. Усаживал его на лавку и придерживал, когда тот вскакивал и направлялся к «источникам» своего гнева. Если и это не помогало, брал в охапку небольшого росточка буяна и выносил из избы на улицу. Летом окатывал «героя» ведром холодной воды, а зимой окунал в снег лицом. Дядя Коля трезвел, виновато смотрел на нашего отца, шёл в избу, становился на колени и просил прощение у жены и сына. После таких сцен отец говорил, что ему жаль убогости души дяди Коли, из-за чего страдают Тётя Поля и Петя. И строго-настрого приказывал нам: - Дети, что бы не случилось в вашей жизни и как бы не огорчила вас судьба, из своего сердца не выбрасывайте добро, а умножайте его любовью. Папа наш был большого роста, сильный, и дядя Коля побаивался его. Да и иные разгулявшиеся мужья затихали, если их жёны грозились прийти к нашему отцу за помощью, зная его доброе сердце, и как он трепетно относится к маме и нам. - Видно, ты в рубашке родилась, Ксения, - говорили женщины маме, если тебе такое счастье судьбой дарено. А я, по прошествии многих лет, думаю, что такое счастье в нашей семье было от большой любви папы и мамы друг к другу и к нам. Они старались, чтобы волосок напрасно не упал с наших головушек, и оберегали от жестокости, пошлости, вранья, даря добро, чтобы наши сердца наполнились любовью к человеку и всему живому. У нас, как говорили соседи, даже Барс улыбался, вместо того, чтобы гавкать и не пускать чужих во двор. Так что детство наше было счастливое. Да тут, на беду всем, война проклятущая нагрянула. Ушёл наш отец, чтобы не только нас защищать, да так мы его больше и не увидели. Жизнь стала тяжёлой, безрадостной. Мама работала так, что сознание, бывало, теряла. Нашему хутору везло. Немцы обходили его стороной. И коровы, главное достояние нашего поселения, оставались в целости и сохранности. Чтобы немцы их из самолёта не заприметили, на всё лето уводили коров в лесок. Дедушка Семён возил для коров в бочке воду. А молоко отвозил в госпиталь. Мы дома были одни. Санька помогал маме. Стал худой, под глазами чёрные круги – не высыпался. Очень уставал, но не роптал. Вскоре мы получили похоронку на папу. Нашла вражеская пуля его. Не пролетела мимо, проклятая. Убила папу, разбила сердце маме, острой стрелой влетела в наши детские сердца, оставив нав