Публикация от 25 апреля 2026

другому. Перевязала платком через голову повреждённое ухо и, утешая, повела домой. - Я забираю Тимофея с собой в город! - объявила дочь матери. -Будет учиться у меня. Хватит тебе издеваться над ребёнком! Там закончит свой пятый. И увезла. Записала Тимофея в кружок «Умелые руки», где он научился вышивать. К Первомаю Тимофей вышил сестре болгарским крестом розу. Сестра похвалила его.И он был на седьмом небе! Для матери он готовил особый подарок, который скрывал ото всех. Трудился вечерами, когда уставшая сестра, придя с работы, падала в кровать как «убитая». Тимка любил читать, вышивать и учить уроки при полной тишине. Лишь бы ему никто не мешал. Тогда в голове роились мысли. То хотел быть героем, чтобы люди говорили о нём добрые слова, то учёным. Фантазии одна интереснее и краше другой. Целых два месяца он крутил в руках пяльца и сотни раз накалывал иголкой пальцы. На три праздничных дня с сестрой поехали в деревню. Мать, было, бросилась обнимать сына, но он отстранился, только сказал: «Здравствуйте!». Дочь показала матери дневник Тимофея. В табеле успеваемости за третью четверть только одна «тройка» по арифметике. Особые успехи выказывал по русскому языку и литературе. Тимофей заметно подрос, вытянулся, изменился. Белая стриженая голова и торчащие в стороны уши напоминали героя из какого-то мультика. Перед матерью не её сын - серьёзен, чист, опрятен, что вызвало в душе матери немалый восторг. - А это Вам, мама, мой подарок, - произнес Тимофей. Из газетной бумаги вынул две белые тряпочки, расшитые способом "решилье". Это был ажурный воротничок и такого же фасона два нарукавника для платья с длинными рукавами. - Ты ето сам, чё ли? - А кто же? - ответил скромно. -Он в кружок ходит, там и научился, - подтвердила сестра. - А мне какую розу вышил, правда, без шипов! Загляденье! Умеет и русским крестом вышивать и болгарским, стебельком и гладью. Долго скрывал, готовил тебе подарок сюрпризом. Сам придумал рисунок. Вышил цветочки, вырезал, где надо. - Красатишша-то, кака! - изумилась мать.- И енто мине? - недоумевала она в растерянности. - Вам, мама! Она не сдержалась от избытка чувств, погладила сына по шёлковой головушке, заплакала. - А я то думала, ты у меня никчемный. Бурьян. Гляди какой стал! Мой ли последыш? Только теперь Тимка позволил матери обнять его. Мать долго держала голову сына в объятиях, потом повернула к себе его лицо, внимательно посмотрела в глаза. Стала целовать глаза, лоб, нос, обливаясь слезами. Это были слезы раскаяния и бессилия. Отступнические. По розовым бугоркам Тимкиных щёк к пересохшим губам устремились два ручейка. Впервые за его долгую детскую жизнь. Автор: Геннадий Леликов