«Работать она собралась! Твой удел щи варить и мне угождать!» — рявкнул муж. Он не знал, что забитая мать уже продала эту квартиру... Звон разбитой тарелки заставил Надежду вздрогнуть. Фарфоровые осколки разлетелись по старому линолеуму, один из них зацепил девушку по щиколотке. Но она даже не пошевелилась.
— Работать она собралась! Твой удел щи варить и мне угождать! — рявкнул муж, нависая над столом. Его шея покрылась неровными красными пятнами, а нижняя челюсть тяжело выдвинулась вперед.
Надежда смотрела на Илью снизу вверх, крепко вцепившись пальцами в край табуретки. На кухне гулко гудел старый холодильник. За окном прогромыхал трамвай, заставив мелко дребезжать стекло в рассохшейся раме. — Илья, прекрати орать, — Надя попыталась сказать это твердо, но голос сорвался на шепот. — Денег совсем нет. Ты третью неделю не можешь заплатить за интернет, мы едим пустые макароны. А меня берут в регистратуру клиники. Это стабильный график.
— Я сказал, ты будешь сидеть дома! — Илья с силой хлопнул по столешнице. Кружка с недопитым чаем подпрыгнула, темная жидкость плеснула на липкую клеенку. — Я мужик, я всё решу! А ты будешь делать то, что я скажу. Шаг за порог — и можешь вообще не возвращаться.
