Корзинка
MAX ·
твуете?
— Плохо, — призналась она. — Голова тяжёлая, сердце колотится, сухо во рту, иногда не хватает воздуха. Таблетка под язык — и на диван, минут через двадцать отпускает.
Я задал пару уточняющих вопросов: про храп, паузы в дыхании, необычные ощущения ночью. Всё это уже больше к врачу человека, чем к ветеринару, но если кот реагирует на ночные «сигналы», значит что-то упущено.
— Смотрите, — сказал я. — Я люблю животных, но главный пациент здесь — не кот.
— Что вы имеете в виду? — удивилась Надежда.
— Маркиз здоров. Он не сошёл с ума, не ненавидит вашу спальню. Ему важно, что с вами происходит ночью: резкие движения, тяжёлое дыхание, паузы. Его пугает, что он ощущает. Он будит вас, пока вы не перейдёте в другую позу или на другой диван, где вам легче дышать.
Надежда смотрела на меня, словно я рассказал про домового.
— Вы хотите сказать… он меня спасает?
— Я не могу доказать, — развёл руками я. — Нельзя поставить датчики на вас и кота. Но есть ощущение, что он реагирует на ваш организм, а не на капризы.
— Но терапевт сказал: «нервы», — сопротивлялась она.
— Отлично, — согласился я. — «Нервы» — универсальный диагноз. Но у вас давление, учащённое сердце, нехватка воздуха, а кот будит вас регулярно. На месте терапевта я бы начал с анализов крови, проверил сердце и дыхание. И только после этого решал, что с этим делать.
— Анализ? Крови? — переспросила она.
— Любой, — сказал я. — Главное — признать, что возможно, дело не в коте. Я не могу вас лечить, я ветеринар. Но настоятельно советую: сходите к врачу и скажите: «Кот будит меня каждую ночь, мне плохо, проверьте сердце, дыхание и анализ крови».
Надежда криво улыбнулась:
— Они же засмеют.
— Пусть смеются, — ответил я. — Зато вы будете живы. А кот при своих делах.
Я выдержал паузу и добавил:
— И никаких успокоительных ему я не дам. Не потому что я жадный, а потому что, если мы сейчас заглушим его тревогу, бесплатная ночная сигнализация пропадёт. А потом мне будет неудобно за вас.
Она ушла слегка обиженная. Было видно: пришла человек решать проблему с котом, а ушёл решать проблему с собой. Всегда неприятно. Нам проще обвинять животное, чем признать, что иногда именно мы сами нарушаем баланс.
Честно говоря, тогда я не был уверен, дойдёт ли она до поликлиники. Многие в таких случаях машут рукой: «Да ладно, проживу».
Но через пару недель Надежда снова появилась — уже без переноски, одна. Выглядела так, словно сдала не один анализ, а всю сессию сразу.
— Пётр, — сказала с порога. — Я к вам… с отчётом.
Люблю, когда ко мне приходят с отчётами. Это всё равно что закончить сериал: хочешь узнать конец истории.
— Слушаю, Надежда.
Она села, положила сумку на колени и глубоко вздохнула.
— Я, как вы советовали, пошла к терапевту, — начала она. — Сначала он усмехнулся: «Кот будит? Так вы его выгоните». Я ему: «Вот направление от ветеринара».
Я поморщился:
— Зря так сделали. У нас с гуманной медициной хрупкое перемирие.
— Мне всё равно, — отмахнулась она. — Я устала. Сказала: «Сделайте хотя бы анализ крови, хочу понять, что со мной». Взяли общий, биохимию, сахар. Через пару дней звонок: «Придите на приём».
— Обычно ничего хорошего за этим не следует, — заметил я.
— Так и вышло, — кивнула Надежда. — Сахар зашкаливает. Я думала, что просто люблю сладкое. А оказалось, диабет. И по анализам, и по самочувствию. Отправили к эндокринологу. Тот долго смотрел и спрашивал: «А ночью как вы?» Я говорю: «Плохо. Кот будит, давление скачет, сухо во рту». Он: «Не кот виноват. У вас ночью сахар падает. Организм в панике, сердце стучит, дыхание сбивается. Коту это не нравится».
Она усмехнулась:
— Я сначала думала, что ваш брат и эндокринолог сговорились. Но потом он показал распечатку — суточный мониторинг сахара. Там красиво: в три часа ночи провал, в три десять подъём, в четыре — ещё один. Точно как Маркиз меня будит.
Я молча кивнул.
— Теперь мне написали инструкцию, как жить, что есть, таблетки, уколы… Сначала ревела, как приговор. Потом подумала: а если бы кот не орал? Я бы дальше сп
