Корзинка
MAX ·
Кот по ночам будил хозяйку и гнал спать на диван. Она жаловалась на бессонницу, пока не сдала один анализ.
Ночью мне часто звонят. Люди почему-то уверены, что если ты ветеринар, ты обязан отвечать на любые вопросы вселенной, особенно в два часа ночи, когда ты полусонный, с котом на груди.
Но на этот раз звонок пришёл днём. Женский голос был таким уставшим, будто она только что пережила бессонную ночь, и я невольно посмотрел на часы — чтобы убедиться, что они показывают верное время.
— Здравствуйте, это клиника Петра? — голос был осторожным, словно я сейчас могу укусить.
— Да, клиника. А Пётр — это я.
— Меня зовут Надежда. Я записывалась к вам на сегодня. У меня… проблема с котом. Он не даёт мне спать.
«С котом» и «не даёт спать» — формулировка очень широкая. Всё, что угодно: от блох до кризиса среднего возраста.
— Приходите, разберёмся, — сказал я. — Животное и бессонницу принимаем вместе.
Надежда вошла в кабинет тихо, почти с благоговением. Ей было около пятидесяти, аккуратная стрижка, пальто, будто она идёт куда-то важное, сумка, с которой не расставалась — там вся её жизнь. Переноску держала, словно коробку с хрусталём, внутри чего-то недовольно шевельнулось.
— Это Маркиз, — сказала она. — Хотя ночью он совсем не «маркиз». Тогда он какая-то санитарка из больницы.
Она поставила переноску на стол, и два больших жёлтых глаза мгновенно меня изучили. Серый пушистый кот, похожий на шар с ушами, оценил, что я не представляю угрозы, и мордой лёг в угол.
— Ну давайте вашу санитарку, — сказал я. — Рассказывайте.
Надежда вздохнула так, будто жаловалась не на кота, а на весь мир:
— Он меня будит каждую ночь. Не просто шумом, а настойчиво. В три-четыре утра подходит, лапой по щеке стучит, если не проснусь — сильнее бьёт, может покусать. Дёргает одеяло, бегает по мне, пока я не встану и не уйду на диван в зал, не успокаивается.
— А на диване ему что не нравится? — уточнил я.
— На диване он успокаивается, — сказала она почти обиженно. — Ложится на мою подушку в спальне и спит до утра, а я — на диване. Уже ненавижу этот диван. Спала там, когда муж храпел, а теперь кот храпящего заменил.
Я посмотрел на Маркиза. Он с достоинством делал вид, что его здесь нет.
— Сколько это продолжается?
— Три месяца. Сначала думала, весна, гормоны, с ума сошёл. Потом лето, жара. Сейчас осень, а он не прекращает. Раньше спал рядом, как приличный кот. Теперь гонит.
Она вздохнула, глядя в сторону:
— У меня давление, Пётр. Я на таблетках. Спать нужно нормально, а утром на работу. Я домоуправ в нашем доме, один лифт чего стоит… А я как зомби. Уже ненавижу его. Закрывала пару раз на кухне — он орал, соседи стучали.
— И вы думаете, что кот сошёл с ума? — спросил я.
— А кто ещё? — вспыхнула она. — Терапевт сказал: «нервное», выписал успокоительное. Попила — просыпаться легче не стало. Может, ему дать что-то, чтобы не бегал?
Я открыл переноску. Маркиз сначала делал вид, что не собирается выходить, но любопытство победило. Крупный, тяжелый, шерсть блестит, глаза ясные, дыхание ровное, сердце бьётся нормально. Здоровый кот. Никакой «санитарки» не наблюдалось.
Зато было видно, как он смотрит на хозяйку. Не как на маму, а как на личный проект — с тревогой, но без паники.
— Он всегда был спокойный? — спросил я.
— Спокойный, — кивнула Надежда. — Пока муж был жив, идеальный. Любил его больше, чем меня. Футбол вдвоём смотрели. Потом муж умер, и кот ко мне перебрался. Спали вместе. Я даже радовалась, что хоть кто-то рядом дышит.
— А теперь не хочет, чтобы вы рядом дышали, — сказал я.
— Именно! — вспыхнула она. — Я шучу, что он меня из спальни выгоняет. Бессовестный.
Маркиз сел рядом и положил лапу на ботинок. Совести у него было достаточно.
— Давайте уточним, — сказал я. — Вы говорите, будит вас в три-четыре утра?
— Да, почти всегда.
— До этого нормально спали?
— Вроде, — пожала плечами она. — Ложусь в одиннадцать, таблетку от давления — и засыпаю. А потом… как будто проваливаюсь куда-то, а он меня оттуда вытаскивает.
— Он будит вас, а как вы себя чувс
