Корзинка
MAX ·
Баба Нина склонилась над только что окотившейся кошкой.
— Ну-ка, Нюрка, покажи кто там у тебя? – улыбаясь, сказала она, запуская руку к брюху кошки, где копошились слепые котята, — ух ты, три!
Раздался пронзительный писк малыша, оторванного от материнского брюха. Кошка тревожно замурчала, глядя на бабушку:
— Не переживай так! Я просто посмотрю и верну.
Один котенок был копией Нюрки, второй — серенький и третий — рыжий.
— Ух ты ж! — улыбнулась баба Нина, — никак от соседского Тихона?! Рыжий-то какой! Прям как апельсин! Вот его-то я никому не отдам, пущай у нас растёт!
На котят Нюры у бабы Нины была очередь от соседок. Нюра была кошка умная и, главное, мышеловка отменная, поэтому её котята были нарасхват.
— Всё-всё! Не волнуйся так! — вернув рыженького на место, сказала баба Нина, — облизывай свое богатство, сейчас я тебе молочка налью!
Она пошла к столу и, налив молока в блюдце, поставила около коробки, где лежала Нюрка с котятами.
Через пару дней Нина перенесла котят под печку, где все обычно хранят дрова. Это место выбрала сама Нюра, а Нина возражать не стала и постелила там ей старый шерстяной платок.
— Ничего, дрова и около печки полежат! – сказала она Нюрке, — грейся там! Пусть это будет твоё место!
Там было тепло и сухо. И теперь, накормив котят, Нюрка вылезала из-под печки и ложилась рядышком, положив голову на полешко.
— Что, милая, устала? – поглаживая кошку по спинке, ласковым голосом говорила Нина, — отдохни, поспи!
Нюрка благодарно щурила глаза и громко тарахтела.
Как только котята открыли глаза, начали сами вылезать из-под печки и играть, а потом и сами начали лакать молочко, двух котят у Нины забрали и теперь единственным ребёнком у Нюры остался Апельсин.
Чем больше он становился, тем ярче у него по телу расползались ярко-рыжие полоски.
Кот, по наследству от кота Тимофея, обещал вырасти большим котярой.
— Ну теперь у тебя, Нюрочка, будет вон какой солнечный помощник в ловле мышей! – глядя на Апельсина, говорила Нина.
Апельсин смотрел на большого непонятного зверя, который ласково гладил его и давал молоко и понимал, что хоть он и большой, но добрый и ласковый. Он тоже тарахтел, когда его гладили, и шустро бегал за привязанным к нитке кусочком бумаги. Нюра лежала около печки и сквозь прищуренные глаза следила за игрой своего дитяти.
Время шло, Апельсин рос, и однажды Нюра принесла в дом придушенную мышь, дав Апельсину поиграть с добычей.
Всё шло хорошо, но потом что-то случилось, и в доме их хозяйки появилось много ног. С перепугу Нюра и Апельсин забились под печь, оттуда следили за движением ног и, прижав уши, настороженно слушали громкие голоса. К ночи всё умолкло, и Нюра выглянула из-под печки. Хотелось есть, но тарелочка около печки была пуста.
Ничего не понимая, Нюра тревожно потянула носом и, унюхав на столе запах еды, крадучись и оглядываясь, пошла на запах. Мягко запрыгнув на стул, она заглянула на стол, на котором стояли тарелки с недоеденной едой и пахло чем-то неприятным.
Схватив кусок колбасы с тарелки, она быстро шмыгнула под печь. Там ее ждал голодный Апельсин. Он, унюхав вкусный запах, сунулся к Нюре, но она грозно загудела, и он испуганно отступил, прижавшись в угол. Нюра съела большую часть куска, а остальное отдала Апельсину.
Котенок еще сосал ее, и ей нужна была еда.
Апельсин съел непонятную еду и, насытившись, лёг. Рядом с ним легла Нюра и начала облизывать его.
На следующее утро они проснулись от громкого топота больших сапог.
Нюра настороженно выглянула из-под печки. По комнате топал здоровенный бородатый мужик и от него не очень хорошо пахло. Это была не их хозяйка.
Мужик увидел кошку и хмыкнул:
— Ты поглянь, тут ещё и кошка есть! Вылазь- ка давай! Нет твоейной хозяйки больше! Нету-у-у! – прогудел он. Потом пьяно махнул рукой.
От этих слов Нюра зашипела и спряталась под печь. Мужик походил ещё по комнате, что-то ещё побурчал и, улёгшись на кровать, громко захрапел.
Через полчаса кошка опять выглянула из-под печи и на полусогнутых лапах проскользнула через открытую дверь на улицу. Апельсин ост
