Публикация от 7 апреля 2026

лняли её сердце, поднимались к горлу, и лились наружу горьким плачем-песней. Завыли, заголосили её соседки-подружки, громко, навзрыд заплакала Настя. Ваня крепился изо всех сил, но слёзы текли и текли у него по щекам. Ооо-х, да ты устань, устань-ка, милай друг, ох! Ооо-х, да не бросай-ка ты мине одну, ох! С годами боль не прошла, затаилась глубоко в сердце. Вот и сейчас острым когтём больно ковырнула в груди. Евдокия прижала руку к сердцу, от боли задержав дыхание. – Стёпушка, Стёпушка, – прошептала она укоризненно, – што ж ты так рано мине одну-то оставил… Плохо как без тибе… – Здесь я, Дунюшка! Всегда рядом был, звал тибе, да вить ты не слышала… Евдокия резко открыла глаза. Возле печки стоял её Стёпушка – высокий, красивый как в молодости. – Стёпушка, как же ты?.. Я щас, щас, – испугавшись, что он снова уйдет, заторопилась Евдокия. – Дуняш, глянь, на пещке трешина какая. Надо будить замазать. Евдокия оглянулась – посередине лежанки прошла большая трещина. – Ведро с глиной под сенцами стоить, замажу. Она ласково провела ладонью по шершавым кирпичам, повернулась к Степану и облегченно выдохнула: – Стёпушка, я тибе никуда больше не отпушшу! Он, молча улыбнувшись, протянул ей руку, и она изо всех сил ухватилась за нее – такую родную, надежную, теплую… Утром Иван пришел навестить мать. Еще со двора он услышал, как истошно мяукает в доме Тишка. Безотчетное беспокойство заставило его быстро пройти сени и открыть дверь в избу. Чуть не сбив его, мимо пробежал кот. – Мам, ты где? – хриплым от волнения голосом спросил Иван. Только муха оглушительно жужжала и билась в окно. Ноги вдруг стали ватными. Иван встал на приступок и заглянул на печь. Евдокия лежала навзничь. На ее лице застыла легкая улыбка. Широкая, разбитая работой ладонь одной руки лежала на остывающих кирпичах, а другая была крепко сжата в кулак, словно держалась за что-то или пыталась кого-то удержать… Автор: Любовь Засова