Корзинка
MAX ·
цыганку, то ли на разорившуюся графиню, у которой от богатой жизни остался один только «сапфир». Разгорячившись от чарки самогона, она начинала петь старинные песни:
Не влюбляйся в черный глаз,
Чёрный глаз опасный,
А влюбляйся в голубой,
Голубой прекрасный.
В беседе она не упускала случая ещё раз вспомнить как зацепилась её коса за красавца Егора.
Всю долгую зиму баба Дуня с нетерпением ждала весны. Нарядно одетая, в белом фартучке и косынке, она пойдет в лес за первыми строчками и сморчками. Восемьдесят девятая весна бабы Дуни была последней.
Этим солнечным утром старуха была совсем слаба, но, празднично одевшись и крепко ухватив костлявыми пальцами клюку, она, как всегда, побрела в сторону леса. Лёгкий весенний ветер озорно поигрывал седыми прядями старой женщины, выбившимися из-под белого платочка. Воспалённые старческие глаза слезились от яркого солнца и смотрели на обновлённую весной природу с чувством зависти и лёгкого сожаления. Она не могла пропустить свою последнюю встречу с лесом.
Её нашли недалеко от края берёзовой рощи. Баба Дуня сидела, прислонившись к молоденькому дереву, на поляне, обильно цветущей белыми и синими подснежниками. Она пришла умереть в свой храм.
Уже давно нет бабы Дуни – этнического символа нашей деревни. На месте её разрушенного домика долго и одиноко стояла голая печь. Потом она превратилась в глиняный холм на котором через несколько лет дружно проросли деревца слив и целая семейка лесной земляники. Эти синеватые стволы деревьев, обвитые жгутами хмеля, очень напоминали протянутые из земли сухие и жилистые руки бабы Дуни.
Так через много лет старая печка неожиданно раскрыла секрет приготовления тёмного хмельного пива бабы Дуни
Автор: Ольга Ивановна Яковлева
