Корзинка
MAX ·
же пустует! Я всегда говорила — там надо теплицы ставить, огурцы, помидоры. Такая земля пропадает!
Снежана, которая сидела напротив и пила чай, почувствовала, как напрягается внутри.
— Галина Петровна, мы пока не планируем теплицы, — сказала она ровно.
— Это почему же?
— Потому что я откладываю деньги на строительство домика. Нам нужен фундамент, потом стены — это дорого, и я не хочу тратиться на теплицы сейчас.
Свекровь посмотрела на неё с таким видом, будто Снежана только что сказала что-то нелепое.
— Домик подождёт. А теплицы — это польза. Овощи свои, всё своё, никакой химии. Я бы сама занялась, если хочешь. Мне не сложно.
— Не нужно, — сказала Снежана. — Спасибо.
Разговор закрылся. Но осадок остался — лёгкий, как запах дыма, который не выветривается.
О том, что свекровь начала ездить на участок самостоятельно, Снежана узнала случайно.
Соседка по дачному посёлку, милая пожилая женщина по имени Вера Николаевна, позвонила однажды в будний день и сообщила, что «ваша родственница» приезжает регулярно и «всё копает что-то».
Снежана какое-то время сидела с телефоном в руке, переваривая услышанное.
Родственница. Копает. На её участке. Без спроса.
Она перезвонила Галине Петровне сразу.
— Галина Петровна, вы ездите на мой участок?
Пауза. Потом — с достоинством:
— Ну и что? Земля же пустует. Я только грядочки разбила, чтоб не пропадало.
— Грядочки, — повторила Снежана тихо. — Где?
— Ну, в дальней части. Там хорошее место, солнечное.
Снежана закрыла глаза. Дальняя часть. Солнечное место. Именно там она планировала закладывать фундамент — она месяц назад обсуждала это с прорабом, смотрели план, выбирали место.
— Галина Петровна, — сказала она, собрав всё своё терпение в кулак. — Пожалуйста, не делайте этого. Это мой участок, я сама решаю, что там будет. Я планирую строительство, и мне важно, чтобы земля не была занята.
— Ну, строительство ещё когда будет! — отозвалась свекровь с лёгкой обидой в голосе. — А земля сейчас простаивает. Жалко же.
— Я понимаю, что вам жалко. Но это моя земля, и моё решение. Пожалуйста, не приезжайте туда без меня.
Галина Петровна обиженно помолчала и сказала, что «ладно». Ладно — это слово, которое у свекрови никогда не означало «хорошо». Снежана это знала. Но надеялась.
Надежда оказалась напрасной.
Когда она договорилась с рабочими и назначила день приехать готовить землю под фундамент — это был долгожданный момент, к которому она давно шла — она даже не думала, что что-то пойдёт не так. Позвонила Диме накануне, сказала, что едет с бригадой, пусть предупредит маму, чтобы та не путалась под ногами, если вдруг соберётся.
Дима что-то промычал в ответ. Что-то неопределённое.
Она не придала этому значения.
И вот она стоит перед калиткой. С чужим замком.
— Галина Петровна, — сказала Снежана, изо всех сил стараясь говорить спокойно, — откройте, пожалуйста.
— Не открою, — отозвалась свекровь из-за забора. — Я только засеяла всё. Нечего тут сапогами топтать.
— Это мой участок.
— А грядки мои! Я их сажала, я за ними ухаживала! Придёте тут со своими рабочими, всё вытопчете, всё погубите!
Рабочие за спиной Снежаны деликатно молчали. Один из них достал телефон и сделал вид, что изучает прогноз погоды.
— Галина Петровна. — Голос Снежаны стал совсем тихим, что было плохим признаком. — Я вас очень прошу. Откройте калитку. Мы заплатили людям за работу, они приехали. Грядки будут убраны, потому что там пойдёт фундамент. Я вам об этом говорила.
— Не дам портить! Всё погибнет! — В голосе Галины Петровны звучало неподдельное горе, как будто речь шла не о чужих грядках на чужом участке, а о чём-то глубоко личном и священном.
Снежана посмотрела на Галину Петровну.
Все эти месяцы — звонки, вежливые объяснения, попытки договориться по-хорошему, надежда, что свекровь услышит. Деньги, которые откладывали по чуть-чуть, отказывая себе во многом, мечта о маленьком домике с верандой и кружкой утреннего кофе в тишине под соснами. И вот она стоит перед закрытой калиткой своего участка, как чужая.
— Га
