Публикация от 23 марта 2026

- Клавдия Львовна, везут, женщина, двадцать пять лет, травма грудной клетки, состояние критическое, - в кабинет забежала медсестра Инга. - Артём сказал, что довести не удастся. - Готовьтесь к операции! - голос хирурга был спокоен. Она встала, накинула на халат легкую осеннюю куртку и, слегка прихрамывая, направилась встречать машину скорой помощи. Осенний ветер срывал с деревьев последние листья. Пасмурное утреннее небо предвещало дождь, мелкий и нудный. «Что-то старая рана ноет? Как бы снег не пошёл?» Перед глазами пронеслись картины: война в Южной Осетии. Взрыв. Пальцы невольно коснулись шрама на лице... Из остановившейся машины скорой помощи вышел Артём, молодой врач, и помотал головой: - Не довезли. Клавдия подошла к носилкам. «Да, жизнь этой женщины благополучной не назовёшь. К тому же пьяная... была». Тут Артём вытащил из машины совсем маленького мальчика, взял на руки: - С ней был. В глазах этого двухлетнего крохи, одетого в грязную легкую одежду, читалась какая-то обречённость. Врач подошла совсем близко, и вдруг в глазах ребёнка мелькнула радость: - Мама!!! - закричал он и обнял Клавдию. Какое-то незнакомое чувство заставило забиться сердце. Она взяла его на руки, прижала к груди. Ребёнок ткнулся губами в щёку и обвил ручонками шею. Клавдия чувствовала, что ребёнку холодно, и, забыв обо всём, бросилась в свой кабинет. Налила тёплого сладкого чая. Ребёнок стал пить, обливаясь. Клавдия открыла холодильник, в нём много съестного – ночные дежурства были частыми. Но она представления не имела, что дать ребёнку. Взяла кусок мягкой булочки, обмакнула в сметану. Ребёнок схватил это угощение и стал жадно есть. Посадила его на диван. Разогрела молока. Ребёнок напился и, положив голову ей на колени, уснул. - Клавдия Львовна, - в кабинет зашла Инга. – Там из полиции и это… из дома сирот, что ли. - Пусть зайдут! - Здравствуйте! – поздоровался полицейский и тут же представился. – Лейтенант Якушев Андрей Викторович. - Я – Юлия Яковлевна Антонова, инспектор по делам несовершеннолетних, - представилась женщина и сразу добавила. - Мы за мальчиком. - Вы знаете, как его зовут? – вдруг спросила Клавдия. - Да, - полицейский заглянул в папку. – Богдан Владимирович Гусев. - А что ещё можете о нём сказать? Молодой лейтенант удивлённо взглянул на врача, но продолжил читать: - Нигде не прописан, мать – Гусева Эльза Юрьевна, нигде не прописана, не работает…, но тут же поправился. - Не работала. Отца нет. Последний месяц проживали у подруги. Два дня назад она их выгнала. Каких-либо близких родственников у мальчика нет. - А что случилось? - Переходила дорогу пьяная. Ребёнка даже за руку не держала. - И что теперь с мальчиком будет? – в голосе Клавдии слышалась грусть вперемешку с жалостью и нежностью. - После карантина устроим в дом малютки, - Юлия Яковлевна вдруг улыбнулась. – Ребенок немного нервный, постоянно плакал. Мамаша о нём особо не заботилась. А у вас на руках спокойно спит, словно настоящую маму почувствовал. У Клавдии перехватило дыхание, к глазам подступили слёзы. Перед глазами вновь мелькнул тот взрыв, после которого она уже никогда не станет мамой и чьей-то женой – тоже. - Клавдия Львовна, вы…, - лейтенант запнулся, но тут же исправился. – У вас прическа и цвет волос очень похожи с его матерью. Видно, ребёнок инстинктивно потянулся к вам и впервые в жизни почувствовал защиту. - Помогите занести его в машину, - попросила Юлия Яковлевна. – Он так крепко спит. Клавдия прижала ребёнка к груди и осторожно понесла. Уложила в машину, в которой приехали представители власти. Вернулась в кабинет. Её сменщица уже пришла и переодевалась: - Клава, что случилось? На тебе лица нет. - Привет, Яна! Всё в порядке! Зашла в квартиру, где жила вдвоём с матерью. Огромную четырёхкомнатную квартиру с евроремонтом, заставленную современной мебелью. - Привет, мама! – попыталась придать своему голосу веселье. - Дочь, что случилось? – материнское сердце не обманешь. Клава схватилась за голову, забежала в свою комнату и упала на кровать. Следом забежала мать.