Публикация от 23 марта 2026

обаки пили жадно, долго. А Нина Павловна смотрела на них и не могла сдержать слёз. – Ты чего ревёшь-то? – голос Люськи раздался за спиной. Нина Павловна обернулась. Соседка стояла в той же дыре в заборе, смотрела во все глаза. – Ты чего сюда припёрлась? – А ты куда побежала, как угорелая? – огрызнулась Люська. – Думала, может, случилось чего. Господи, это что? Она увидела собак. Замолчала. – Вот кого она кормит, – тихо сказала Нина Павловна. – Не щенков. Вот кого. Люська молчала. Потом шмыгнула носом: – Да как же так-то? Кто ж её тут привязал? – Серафима, наверное. Старая была, вредная. Говорили, что собаку держала на цепи. А как померла, про неё все забыли. – Так полгода назад померла. – Полгода, – кивнула Нина Павловна. – Полгода эта бедолага тут одна сидит. И вот эта рыжая. нашла её. И кормит. Каждый день. Последним делится. Люська опустилась на корточки рядом. Протянула руку, погладила рыжую по голове. - Ты же умница, – шепнула она. – Умница ведь. Рыжая лизнула её руку. К вечеру во дворе собрался чуть ли не весь подъезд. Кто-то принёс еду. Кто-то – старое одеяло. Мужики пытались перекусить цепь, но она оказалась слишком толстой. – Надо болгарку, – сказал дядя Вася. – Завтра привезу. На следующее утро дядя Вася пришёл с болгаркой. Весь двор высыпал посмотреть. – Давай, Василич, аккуратнее! – командовала Люська. – Не напугай её! Болгарка взвизгнула, посыпались искры. Чёрная собака дёрнулась, попыталась подняться, но сил не хватило. Цепь лопнула. – Готово! – Вася вытер пот со лба. – Свободна. Нина Павловна опустилась на колени рядом с собакой. Осторожно коснулась её головы. – Ну что, пойдёшь со мной? – спросила. – Я тебя накормлю. У меня тепло. И рыжую твою заберу. Обеих заберу. Чёрная собака слабо шевельнула хвостом. Будто поняла. Нина Павловна попыталась поднять её, но не смогла – слишком тяжёлая. - Дай я, – дядя Вася осторожно подхватил собаку на руки. – Куда нести? – В третий подъезд. Квартира двадцать один. Когда они шли через двор, люди расступались. Молча. Рыжая бежала следом, не отставая ни на шаг. Хвост поджат, уши прижаты. – Да не бойся ты, – тихо сказала ей Нина Павловна. – Обеих заберу. У подъезда стояла группа бабушек. Те самые, что обычно на лавочке сидят и всех обсуждают. – Нин, ты чего это? – недовольно спросила одна. – Собак в квартиру тащишь? – Тащу, – коротко ответила Нина Павловна. – Да они ж блохастые! Грязные! Вонять будут! – Помою. – А соседи что скажут? – А что скажут? – вдруг выкрикнула Нина Павловна. Так громко, что даже сама испугалась. – Полгода эта собака тут на цепи сидела, слепая, голодная! И никто не заметил! Только вот эта рыжая, она заметила. А мы что? Мы мимо ходили! Голос её сорвался. Она замолчала, тяжело дыша. Бабушки стояли молча. Отводили глаза. – Я не знала, – пробормотала одна из них. – Серафима померла, а про собаку никто не сказал. - Вот именно – никто не сказал! – Нина Павловна вытерла глаза. – Никому не было дела. Она развернулась и пошла к подъезду. Дядя Вася – за ней. Рыжая – следом. В квартире Нина Павловна постелила на полу старое одеяло. Дядя Вася осторожно положил на него чёрную собаку. – Ну вот, – выдохнул он. – Тебе помочь чем? – Нет, спасибо. Я сама. Когда он ушёл, Нина Павловна закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Рыжая сидела рядом с чёрной собакой и смотрела на Нину Павловну. В глазах – благодарность. Такая явная, что сердце сжалось. – Ладно, – сказала Нина Павловна. – Давайте знакомиться. Я – Нина. А вас как звать? Рыжая тихонько гавкнула. – Рыжей будешь. А ты, – она посмотрела на чёрную собаку, – будешь Чернушкой. Договорились? Потом принесла тарелку с кашей и мясом. Поставила рядом с Чернушкой. Та понюхала, но есть не стала. Напугалась новой обстановки. – Давай, – Нина Павловна взяла небольшой кусочек мяса, поднесла к морде собаки. Чернушка осторожно взяла его из рук. Вот и умница, – прошептала Нина Павловна. – Ешь, ешь. Она кормила её по кусочку. Терпеливо. Не торопясь. Рыжая сидела рядом и смотрела. А потом вдруг положила голову на колени Нине Павловне. И та