Публикация от 21 марта 2026

адил. Фигурка её, как мне показалось, совсем усохла и состарилась. Мне улыбнулась. Но как-то грустно. - Здравствуй, Надя. А я ей, даже с мужем не советуясь, сразу предложила: - Мама, а давай ты у нас поживёшь! Я за тобой пришла! Она глянула какими-то водянистыми глазами и тихо сказала: - Здесь мой дом, где мы с твоим отцом жили. И отсюда я никуда не пойду. Здесь и помирать буду. Я обняла ее худенькие плечи. Как будто одни косточки под пальцами! - Что уж сразу и помирать? Она отвернулась, посидела, потеребила меж усталых и неровных пальцев какую-то тряпицу и выдохнула: - Покуда нужна буду - Бог жизни даст! А не нужна – так и помереть не страшно! Худо при жизни всем чужой оказаться! С трудом поднялась, тряпку бросила: - Пойдём чай пить, дочка. Пришли на кухню, а Маши и Ильи там след простыл: сидят в гостиной, телевизор смотрят и печеньем хрустят. Значит, они сами по себе, а мы сами, как хотим? Только через неделю сестрёнка с мамой помирилась! То ли совесть проснулась, то ли им идти некуда было? Постепенно всё вроде в норму пришло, только мама стала гаснуть на глазах. Вот и нет теперь её. С обидой она и умерла. Как могли мы не заступиться за мать? Баба Нюра! Да ты, поди, сама всё знаешь, а я тебе рассказываю. Надоедаю! - Конечно, знаю! Но надо же тебе душу облегчить, кому-то рассказать! Кому, как не мне? Встала, подошла к портрету с траурной лентой: - Хороших ты, Галя, детей вырастила! Добрых, да совестливых: ни один себе простить не может, что тебя один раз в жизни обидели! И каждый из них свою маму любит! Сегодня, уже четвёртый раз одно и то же слушаю, как они себя перед тобой считают виноватыми! Автор: Наталья Руф