Публикация от 21 марта 2026

Поминки закончились. Женщины домывали посуду на кухне, негромко переговариваясь. Мужчины столпились на крыльце и молча курили. За столом остались соседка покойной Галины Петровны - баба Нюра и старшая дочь Надя. Чёрный платок оттенял бледность лица сорокадвухлетней, крупной, обычно жизнерадостной женщины. Она сидела, тупо уставившись перед собой на полупустую бутылку водки. Сухонькая баба Нюра легонько тронула её за локоть: - Надюшка, пойду я домой! Да и тебя муж заждался. Горе, что и говорить: совсем молодая ушла Галя. Всего шестьдесят три года! Какой же это возраст? Жить только бы ей сейчас! На вас на детей радоваться, да внуками любоваться! Ан нет! У каждого человека видно свой срок. И ничего тут не попишешь! Надя быстро схватила початую бутылку, резко налила две рюмки, повернувшись к ней всем телом, тихо выдохнула: - Давай помянем ещё раз твою подружку, баба Нюра. Соседка пыталась её остановить: - Хватит уже, Надежда! Горе конечно, но его водкой не зальёшь. Домой иди. Утро вечера мудренее. Но молодая женщина оттолкнула её руку, схватила рюмку и расплескав, опрокинула в рот противную тёплую жидкость. С непривычки задохнулась, раскашлялась, сунула в рот лимон и, утирая хлынувшие слёзы, почти просипела: - Не могла она на нас радоваться. Не могла! Это мы её убили, баба Нюра. Мы её дети! До смерти довели! Равнодушием своим. Бабушка всплеснула руками: - Наденька! Что ж ты такое говоришь? Знаешь, как Галя вас любила? Особенно, когда мужа Павлика похоронила. Так и говорила, что защитника своего она потеряла. Если бы не вы, её дети, впору за ним на тот свет идти. Надя кончиком платка утёрла слёзы: - Вот! А мы, четверо детей, не смогли защитить её. Помнишь, год назад, младший зять, Машкин Илья по пьяни поднял на неё руку. По лицу ударил! Её, которую папа пальцем никогда не трогал! Машка, конечно, на него наорала, а потом матери брякнула, что незачем было её мужа провоцировать, когда он выпивши. Что так недолго и до развода их семью довести. Мама прибежала ко мне и пожаловалась, плакала навзрыд. Уж очень обидело, что живут вместе с ней в её доме, да её же зять побил, а дочка отругала. Я с Машей говорить стала, та на дыбы: - Что вы все лезете, моего мужа воспитываете? думаешь сладко, когда промеж супругов тёща стоит? Забирай мать и живи с ней сама! Я и напомни, что у них с Ильёй ни кола, ни двора! Живут с матерью в её доме и над ней же измываются. В общем поругались мы. А мама обиду не могла забыть и переживала сильно. Задела её наглость младшего зятя и предательство Машки. Вдруг почувствовала, что без мужа некому защитить её от наглости Ильи. Но у неё же два сына! - Надя, пусть покажут Ильюшке его место! Он должен понять, что я в семье уважаемый человек! И не то, что бить, даже голос на меня повышать нельзя! Пришлось мне братьям тут же обо всём рассказать и предупредить, что в воскресенье мама нас всех ждёт. Детей, защиту свою! Кровиночек, которых вырастила. Нужно, чтоб зять понял своё недостойное поведение. Мама вечером домой пришла и зятю сказала с порога: - Ну, подлец, будешь иметь дело с моими сыновьями! А назавтра была она с утра радостная, довольная, что по её желанию вышло! Затеяла пироги, накрыла стол! С дочкой и с зятем не разговаривает. Ждёт мести! Взгляд гордый надменный! Мы с моим мужем с утра здесь, я маме помогала готовить и на стол накрывать. Машка-то забастовку объявила. Злится, что без её согласия мама всех созвала. А деваться-то ей с мужем некуда! Зять съёжился в углу. Знает кошка, чьё сало съела! Приехал старший брат Семён с женой Дашей. Маму поцеловал, с Ильёй поздоровался и сидят про рыбалку разговаривают. Тут второй братик Саша с благоверной явился, маму приобнял. Илья и ему руку суёт. Сели за стол. А там накрыто на славу, и беленькая истекает слезой. Мама весёлая и довольная: ещё бы по одному зову все дети явились её защищать от супостата! Только прямо праздник получается, а не разбирательство обиды! Зять суетится, наливает. Все пьют, крякают, угощаются. А мать – то ждёт, когда состоится суд над негодным зятем,