Корзинка
MAX ·
арплату, у нее есть пенсия. Куда деваются деньги?
— Она их все отдает в эту свою школу «Личностного расцвета». Говорит, что это инвестиция в будущее.
А Костя... ну ты же знаешь Костю. Он говорит, что работает над стартапом, а сам в танчики режется сутками.
— Гениально. То есть мы с тобой оплачиваем ее «расцвет» и его «танчики».
Юль, мы предлагали ей вариант. Мы снимем ей отличную однушку в соседнем доме. Будем платить аренду. Она будет рядом, но отдельно. Почему нет?
— Она говорит, что боится одиночества, что стены на нее давят. А с Костей ей «некомфортно», потому что его жена Катя постоянно с ней ругается из-за воспитания детей.
— О, я Катю понимаю, — Толя усмехнулся. — Я бы тоже ругался, если бы мне предлагали лечить ангину у ребенка прикладыванием заряженных кристаллов.
— Толя, ну хватит. Это не смешно.
— А я и не смеюсь. Юля, слушай меня внимательно. Я завтра вызываю мастера. Мы меняем замки.
Юля вскинула голову.
— Ты с ума сошел? Она же придет, а ключ не подходит. Это же скан..дал на весь район!
— Пусть. Пусть будет скан..дал. Я не могу больше приходить домой и чувствовать себя в гостях у сумасшедшего проповедника.
Она забирает у нас жизнь, понимаешь? Мы перестали ходить в кино, мы перестали звать друзей.
Димка ее боится, она ему вчера сказала, что у его любимого мультика «низкие вибрации». Ребенок в слезах пришел!
Она до сегодняшнего дня ошивалась у нас по пять дней в неделю, а теперь насовсем переехала!
— Она просто хочет как лучше...
— Нет, Юль. Она хочет, чтобы все крутились вокруг нее. Она — черная дыра, которая поглощает наши деньги, наше время и наши нервы.
Завтра я забираю у нее ключи. Или она их отдает сама, или я меняю личинку.
***
На следующий день Толя пришел домой пораньше. Тещи не было — она ушла на очередное «заседание круга силы».
Юля сидела на кухне, бездумно глядя в окно.
— Мастер будет через полчаса, — бодро сказал Толя, ставя на стол пакет с продуктами. — Купил нормального мяса. Сварим борщ. Человеческий.
— Толь, может, не надо? — голос Юли дрожал. — Она же сердце сорвет. Она нам этого никогда не простит.
— Юль, посмотри на меня.
Он подошел и взял ее за плечи.
— Я люблю тебя. Я люблю нашего сына. Но я не подписывался на жизнь с Верой Яковлевной.
Когда мы женились, я не давал клятву «и в горе, и в радости, и в тещином маразме».
Если мы сейчас не поставим точку, через год мы разведемся. Ты этого хочешь?
Юля всхлипнула и прижалась к его груди.
— Нет. Не хочу.
— Тогда держись. Будет громко, будет некрасиво, но это единственный способ.
Мастер приехал быстро. За полчаса старый замок был демонтирован, и в дверь врезали новую, мощную систему с массивными ключами.
Толя с каким-то мстительным удовольствием провернул ключ в замочной скважине. Свобода!
Димку они отправили к родителям Толи — от греха подальше.
Около семи вечера в коридоре послышалась возня. Ключ долго бился о металл, шуршал, пытался войти в скважину.
Потом за дверью наступила тишина. И, наконец, раздался звонок. Сначала короткий, потом длинный, непрекращающийся.
Толя открыл дверь, не снимая цепочки.
— Ой, Толик, что-то с замком! — Вера Яковлевна стояла на площадке, нагруженная какими-то пакетами с надписью «Эко-Жизнь». — Не открывается. Видимо, негативная энергия в подъезде скопилась, замок заблокировало.
— Нет, Вера Яковлевна, — спокойно сказал Толя. — Это не энергия накопилась, это я новый замок вставил.
Теща моргнула, улыбка медленно сползла с ее лица.
— Как это — новый? А мой ключ?
— Вера Яковлевна, проходите, забирайте сумки. Мы вызвали такси.
— Толя, ты что такое несешь? — она попыталась толкнуть дверь, но цепочка держала крепко. — Юля! Юля, ты слышишь, что этот из..верг говорит?
Юля вышла в прихожую, бледная как мел.
— Мам... Мы решили, что так будет лучше. Мы тебе сняли квартиру. Вот адрес, вот договор. Там оплачено на два месяца вперед.
— Что?! — голос Веры Яковлевны взлетел до ультразвука. — Вы выгоняете мать? На мороз? В пустоту?
— Сейчас май, какой мороз? — Толя снял цепочку и шире открыл дверь. — Заходите. Берите вещи. Такси приедет че
