Публикация от 12 марта 2026

солоно! Не солоно!» Она руку щепотью сделает, пошевелит над едой пальцами, будто солит, и скажет - «Ну вот, посолоно». И мы ели как будто и вправду. А ведь соли у нас совсем не было. - От мамы не осталось ни одной фотографии. Дедушка очень горевал, что лицо ее забывается. Она стала ему снится, но сны были горькие: маму он видел со спины, а в лицо ей заглянуть было нельзя. - После войны мы приехали в ту деревню. - рассказывал он - а там - ух, Светочка - все переменилось - стройка какая-то, трактора роются. Ни избушки нашей, ни той берёзы сдвоенной не осталось. Мы потом собирались, и несколько лет кряду приезжали маму искать. Я все вспоминаю об этом старом, девяностошестилетнем человеке, упорно прочесывающем брянские леса в поисках мамы. Все вспоминаю эту любовь. Уж свои-то дети повыросли, уж внуки в силу вошли, уж правнукам паспорта вручили. А он всё ездил. Бродил по Брянской земле - надеялся - вдруг откроется ему это святое для сердца место, Берёзка раздвоенна, поросший травой холмик. Ещё он до слёз любил свою правнучку - мою дщерь - Людмилу. - Очень она на маму сшибается, Светочка! - Неизменно растроганно говорил мне дедушка Семён. - Не тогда, когда косы обрезала, а когда сильная была, ядреная, налитая соком женщина. По деревне все говорили - Сеня, мамка твоя - красавица - аккуратная бабочка! Я хочу быть такой мамой своим детям. Чтобы даже в самый страшный и гибельный момент, даже ценой своей жизни лить тепло на их плечи. И пусть не останется фотографий. Главное - любовь. Посолоное несуществующей солью хлёбово и весёлые слова, дающие силы жить даже среди войны. Светлана Зайцева.