Корзинка
MAX ·
Марии наверное подействовали. А сейчас, ты не можешь родить…- тетка всплеснула руками, и громко заголосила.
— Скажи, эта Мария, она до сих пор в деревне живет? Хочу, попросить прощения у нее, за грехи родительские.
— У Марии, тоже не все хорошо… Через некоторое время, молодая женщина помешалась. Сначала была спокойной, безобидной… Но однажды, вцепилась в первого встречного, люди еле оттащили обезумевшую женщину. После этого случая, Марию определили в сумасшедший дом, а сына, Леню, отправили в интернат.
— Леня ведь уже взрослый? Он на пару лет старше меня. Выходит, парень мой брат по отцу? — догадалась Катя.
— Да. Только и у него судьба не сложилась… — тяжело вздохнула Глафира. — После интерната, парень вернулся домой. Начал пьянствовать и хулиганить. Дальше — хуже. Леонид как-то потерялся зимой в лесу. Парня нашли на следующий день, спасли. А вот ноги… не удалось спасти. Сейчас ездит на инвалидной коляске.
— Вон оно что… Оказывается, мама не только увела отца из семьи, но и разрушила судьбы ни в чем не повинных людей.
— Получается так! — согласилась Глафира.
— Тетя, отведи меня к брату. Мне необходимо увидеть его, — решительно сказала женщина.
— С ума сошла? Он же пьет постоянно. Не известно, что у него в голове. Езжай домой! Не нужно никуда ходить!
— Нет. Если не ты, то люди подскажут где найти Леонида, — произнесла Катя, подымаясь.
— Хорошо! Будь по твоему! Но, пеняй потом на себя! — в сердцах бросила Глафира, одевая куртку.
Женщины шли по заснеженной тропинке к дому Леонида. Зайдя во двор, Катя поняла, что домом, полуразрушенную хибару тяжело назвать. Деревянный забор прогнил, и валялся на земле. Электричества также не было в помещении. В маленьком, грязном окне, виделось свечение керосиновой лампы. Катерина неуверенно постучала в окошко.
— Не заперто! — услышала хриплый, мужской голос.
— Катя, если что, я здесь. Кричи! — шепнула тетка Глафира.
Девушка кивнула головой, и вошла в открытую дверь. В нос ударил спертый запах дешевого табака и вина. Повсюду были разбросаны окурки с пустыми бутылками. За столом, в инвалидной коляске сидел мужчина неопределенного возраста. На столе, свернувшись калачиком, лежала белоснежная кошка. Она была единственным, светлым пятном в этой хибаре.
— У вас кот на столе спит, — растерянно произнесла Катя, не зная, с чего начать разговор.
— Не твое дело! « Белому » все дозволено, он полноправный хозяин здесь, — заплетающимся голосом произнес Леня. Его затуманенный взгляд пытался сфокусироваться на незнакомке. — С чем пожаловала? Если с соцслужб, то убирайся! Я не поеду в приют!
— Нет. Я по другому вопросу. Меня зовут Катерина, я твоя сестра по отцу, — быстро выпалила девушка.
— Вот оно что… Сестричка пожаловала! — с издевкой сказал Леонид. — Что тебе нужно? Наследство? Так нет его, дом принадлежит моей матери!
— Леня, я приехала, чтобы попросить прощение. Чем я могу помочь тебе? -
Леонид дико заржал, с презрением глядя на сестру. В его глазах читалась боль, отчаяние и отрешенность. Чем дольшеКатя смотрела на брата, тем больше находила у него сходство с отцом.
— Есть сотня? — неожиданно спросил мужчина.
Катерина молча открыла сумочку, и положила пять сотен на стол. — Благодарю! Свободна, я простил тебя! Если нужно будет еще раз попросить прощение, заходи! — заржал Леня.
— Может, к доктору? Или лекарства какие нужны? — Катя не знала, что еще сказать.
— Благодарю! Пока достаточно. Все, проваливай, мне спать пора!
Катерина вышла из дома, и молча пошла к теткиному дому. Слезы застилали ей глаза, она ожидала увидеть все, что угодно, но такое плачевное состояния брата, повергло ее в шок.
— Ну что? Поговорили? — бежала следом Глафира.
— Поговорили…
— Он простил тебя? — не успокаивалась тетя.
— Да! — отрезала женщина. — Спасибо, что помогла. Я домой поеду.
— Осталась бы до утра, ведь ночь на дворе…
— Нет, мне нужно в город, — соврала женщина.
Больше всего, Катерина хотела побыть в одиночестве. За этот день, на нее сколько обрушилось информации, необходимо было время, чтобы переварить это все.
Всю следующую
