Корзинка
MAX ·
Мама наконец вышла на пенсию. Пара лет уже как. «Устала, — говорит. — Здоровье на нуле. Работа нервная, коллектив токсичный, возраст уже не тот. Хочу пожить для себя, а не вот это всё».
Собственно, с мамой никто и не спорил. Мама у нас такая, что спорить с ней не приходит в голову никому.
В общем, мама перебралась на дачу и принялась жить свою лучшую жизнь: выращивать цветы и огурцы, курить на балконе, пить кофе. Иногда — с коньячком, иногда — с книжкой. Наводить порядок, отдыхать от работы, вспоминать её с лёгким ужасом и радоваться, что внуки уже взрослые, и на всё лето их к ней не привезут.
И ещё она нам, потомкам, регулярно выдавала стратегический совет:
— На пенсию выходите не раньше, чем внуки закончат институт. Это важно. Важно, чтобы они уже самостоятельные были, и вам, как пенсионеру, их не повесили на шею. А для правнуков вы уже будете старенькая, так что это забота ваших детей или их детей, так уж вы не в счет.
В целом у неё на даче всё сложилось: пункты выдачи заказов, сельпо, интернет, розарий под окном, свежий воздух, соседи тихие, жизнь без напряжения. Но через какое-то время маме стало… чуть скучновато. И мама решила развлечься: закатать в бетон некоторое количество квадратных метров своего большого двора.
Надо было облагородить парковку. Потому что, по мнению мамы, парковка выглядела «как-то неблагородно». И вообще — не нужно ждать милостей от природы, природа давно дала нам интернет. В его недрах мама спокойно нашла бригаду «Ух», согласную на всё. За деньги, само собой.
И вот день икс. Приезжает бригада — пять человек, и бригадир Алексей их главный. Мама называла его просто "Алеша", несмотря на то, что это здоровенный дядя два метра ростом. Начали рьяно, но что-то пошло не так. Два миксера с бетоном уже стоят, ждут отмашки. Мама наблюдает.
И тут Алёшу, как говорится, понесло. Ну а как пройти мимо такой «удачи»? Тётенька. Божий одуванчик. Одна, а тут "мужские" бетонные работы, в которых мама явно не разбирается по версии Алеши. Вот решили парни подзаработать на маме, она же бабуля значит можно «приплести» чего-то и взять сверху, больше объявленной суммы.
Алёша заводит песню с высокой ноты:
— Тут так не сделать, тут всё криво, тут всё не так… Надо доплатить в два конца, иначе мы сейчас всё свернём и уедем. Ищите других.
Мама выслушала. Даже сочувственно покивала. «Пятьдесят тысяч, говорите? А двадцать пять не подойдёт? Ну что ж, ребята… Я вам верю. Как не верить таким серьёзным ребятам».
И тут она вдруг добавляет:
— Давайте так. Спорим?
— На что? — оживился Алёша.
— На эти самые пятьдесят. Спорим, что я, Алёша, лично твоей бригадой так распорядюсь, что вы сделаете всё в лучшем виде не за день, как ты рассказываешь, а за три часа. Успеем — ты мне пятьдесят. Не успеем — я тебе пятьдесят. По рукам?
Честно, я бы на месте Алёши сто раз подумала. Даже если бабушка просто странная — зачем вообще связываться? Но Алёша университетов не заканчивал, а уверенность и жадность у него были с отличием. Забились.
Алёша сел на крыльце с кофе — наблюдать. А Татьяна Сергеевна надела резиновые сапоги и… как включилась.
За пять минут она так расставила бойцов по местам, что они сами не успели понять, когда стали бригадой мечты. Объяснила каждому, кто что делает, где что носить, как разравнивать, как не тянуть время, где можно ускориться и где нельзя ошибиться. Миксеристам тоже устроила ликбез: когда лить, как лить, чтобы не просто «вывалить», а работать. И самое главное — выжала процесс так, что ни одного лишнего движения, ни одной пустой паузы.
Короче, богиня бетонных работ.
То, что эти ребята собирались тянуть весь день, она разрулила за два с чем-то часа. И сделано было так, что придраться нельзя. Идеально. Ровно. Аккуратно. По уму.
Алёша сначала улыбался — мол, сейчас выдохнется. Потом перестал улыбаться. Потом побледнел. Потому что вспомнил: спор. Потому что слово. Потому что «гони пятьдесят».
У Алёши, кажется, на секунду отключился язык. И лицо стало такое, как будто он впервые увидел, что реальность не обязана соответствовать
