Собачка бабушки Нюры ч.2
Соседи, Клавдия да Пётр, уехали к родне в Барнаул — на юбилей сестры, семьдесят лет. Дом попросили не оставлять без присмотра. Деньги предлагали, да бабушка не взяла — какие счёты между соседями.
Сын их, военный, приезжал пару недель назад проведать родителей и поставил во дворе камеру — на всякий случай, мало ли что. Посёлок тихий, соседи друг за другом присматривают, да и Николай Семёнович участковый — если что, на телефоне.
В тот день в райцентре началась ярмарка — первая за год. Автобус пустили дополнительный, и с утра почти все жители уехали: кто за мёдом, кто за саженцами, кто просто походить, людей посмотреть. В посёлке остались только старики, которым ехать неохота, да собаки.
Часа через два к соседскому дому подъехала ГАЗель с наклейкой «Грузоперевозки». Из неё вышли мужчины в тёмной одежде, в перчатках, кепки надвинуты на глаза. Откуда они узнали, что хозяев нет, — кто ж их разберёт. Быстро осмотрелись, вскрыли замок, достали из ГАЗели пустые сумки — когда Туман вдруг встрепенулся.
Туман спал у будки, но что-то его разбудило. Поднял голову, повёл ушами. Пахло табаком, бензином, резиной — чужой, опасный запах. И шаги. Найда спала в будке, и будить её он не стал. Перемахнул через забор — только тень мелькнула — и встал прямо перед незваными гостями.
Мужчины выронили сумки.
— Волк! — крикнул один и попятился.
Туман не кусал, не рвал. Встал, опустил голову, посмотрел им в глаза и показал клыки. Этого хватило: грабители кинулись к машине, кое-как запрыгнули и уехали.
На асфальте остались инструменты и брошенные сумки. Туман проводил машину взглядом, постоял немного и вернулся. Улёгся рядом с Найдой и закрыл глаза, как будто ничего особенного не случилось.
О происшествии узнали, когда Клавдия да Пётр вернулись из Барнаула. Во дворе — брошенные сумки, замок сломан. Пётр позвонил сыну — мол, посмотри, что твоя камера записала. Сын посмотрел и обомлел:
— Волк!
Потом приехал участковый Николай Семёнович. Посмотрел запись, покачал головой и позвонил знакомому егерю из лесничества — мол, приезжай, тут такое.
Егерь приехал к вечеру. Во дворе всё было по-домашнему: посреди травы лежал Туман, а рядом ходили куры — копались в земле, квохтали. Он провожал их взглядом, но не двигался. Только уши поворачивал — туда, сюда.
Николай Семёнович и егерь переглянулись.
— Это что же, — сказал егерь, — у вас волк во дворе живёт?
— Волк, — кивнула бабушка. — Найда его маленьким принесла, овчарка наша. Мать-то его, видать, браконьер подстрелил.
— И давно?
— Да года два уже. Может, больше.
Егерь присел на корточки, посмотрел на Тумана. Тот поднял голову, глянул в ответ — без злобы, спокойно.
— Прививки есть?
— Нет, — растерялась женщина. — Всё как-то не до того было…
— Ясно, — егерь выпрямился.
Тут и Пётр, отставной генерал, подал голос. Он всё это время стоял в стороне, у крыльца. А теперь шагнул вперёд:
— Вы уж не трогайте этого зверя. Пусть живёт. У нас теперь самая надёжная охрана в округе.
Николай Семёнович усмехнулся:
— Да я и не собирался. Пусть себе живёт, раз такой мирный.
Егерь кивнул:
— И я не трону. Только ветеринара пришлю, пусть прививки поставит.
Туман остался. Любимец, попрошайка — и гордость Найды. Соседи к нему привыкли: ходит по двору зверь, кур не трогает, а чужим лучше не заходить. Чем не собака? Только крупнее. А бабушка с дедушкой уже и не помнили, что он волк.
Бабушка Нюра иногда смотрела на него и думала про ту волчицу. Никто её в посёлке не видел — только и разговоров было, что браконьер тот с похмелья проболтался. Но бабушка была уверена: волчонок выжил чудом. И это чудо — Найда, которая нашла его в лесу и принесла домой.
А Туман поднимал голову к лесу, долго смотрел в сторону чащи, будто кого-то искал. Потом вздыхал, клал голову на лапы ит закрывал глаза. И в эти минуты бабушка Нюра гладила его по спине и шептала:
— Ничего, сынок. Мы твоя стая. Мы тебя не бросим.
© Елена Герц
