Дар знахаря ч.3
Однажды утром Дмитрий разбирал список пациентов на неделю. Лидия вела запись, и её округлый почерк был ему знаком до каждой чёрточки. Он пробегал глазами фамилии: Соболев, Зайцева, Кравчук, Морозов… и вдруг увидел знакомое сочетание букв.
Ковалёва Лидия.
— Лида, — позвал он, поднимая голову. — Что это?
Она стояла в дверях кабинета, теребила край халата.
— Мы живём вместе три года, а ребёнка у нас нет, — начала она тихо. — Я хочу стать матерью. Я себя уже извела: может, со мной что-то не так?
— И ты молчала? — голос Дмитрия дрогнул.
— Я не хотела тебя тревожить. У тебя очередь, люди, ты нужен всем, а я…
— Дурочка, — перебил он, обходя стол и притягивая её к себе. — А если причина во мне? Ты подумала об этом? Мы будем разбираться вместе. Слышишь? Вместе.
Лидия уткнулась ему в плечо и заплакала. Дмитрий держал её, чувствуя, как вздрагивают плечи, и ждал, пока слёзы утихнут.
— Я попробую всё, что смогу, — сказал он. — У меня есть дедовы записи.
В тот же вечер он достал тетради. Раздел о бесплодии — пожелтевшие страницы, исписанные старой вязью, с пометками на полях. Там были не только травы. Там были обряды. Дед Пантелей верил: женское тело — как засохшая земля, его нужно не лечить, а будить.
Каждое новолуние они уходили в лес на закате. Дмитрий собирал росу с берёзовых листьев, пока Лидия стояла босиком на влажной земле. Он читал заговоры — древние, тягучие — и голос его звучал ровно и уверенно, хотя внутри всё сжималось от страха.
Он поил её отваром из спорша и красной щётки, перевязывал запястья льняной нитью, оставлял на подоконнике глиняный горшок с семенами ржи.
Каждый месяц надежда сменялась отчаянием. Лидия худела, но не сдавалась. Дмитрий тоже. Он уже перестал различать, где кончается медицина и начинается колдовство. Всё смешалось.
На четвёртый месяц, в октябрьский вечер, Лидия подошла к нему на веранде, где он перебирал сухие корни.
— Дим, — сказала она тихо. — Я беременна.
Дмитрий замер. Поднял на неё глаза.
— Ты уверена?
— Я тест сделала. Всё подтвердилось.
Он обнял её. Приложил ладонь к её животу — и под пальцами почувствовал новое тепло, новую жизнь. Всё встало на место.
Лидия спала. Дмитрий вышел на крыльцо. Лес стоял чёрной стеной, ветер нёс запах трав и сухой земли. Дмитрий глубоко вдохнул. Он больше не боялся — он понимал землю так, как когда-то понимал её дед.
Из дома раздался плач — громкий и требовательный. Дмитрий усмехнулся, повернулся и пошёл на звук.
За его спиной, в дверном проёме, на миг показалась тень. Старый Пантелей стоял на пороге, опершись на набалдашник, и смотрел на правнука. Шевельнул губами — беззвучно, без угрозы, без укора.
А потом растворился в утреннем тумане, который поднимался с пойменных лугов.
Дом стоял сухой, крепкий, тёплый. В нём снова звучал детский плач.
Род продолжился.
Всем спасибо за прочтение и за лайки
