Пустили в дом Лихо ч.2
Денег в доме не осталось совсем. Настя умела плести из ивовых прутьев — отец когда-то научил. Вот и решила: сделаю корзинки, продам на базаре, хоть что-то выручу на лекарства матери. День плела, ночь не спала — наделала десяток.
Утром увязалась за ней Лихо на базар. Сидели до обеда — никто даже не посмотрел в их сторону. Пошли обратно. Настя плачет, рукавом слёзы утирает, а Лихо следом причитает:
— Ох, горемычная. Никто не поможет. Пропадёте вы с матушкой, пропадёте.
Настя обернулась, готовая крикнуть: «Да замолчи ты!» — и остолбенела. Лихо словно помолодела. Морщин стало меньше, спина распрямилась.
На другой день девушка ушла на базар затемно, пока гостья спала.
Корзинки разлетелись мигом, денег выручила вдвое против ожидаемого. Возвращается радостная — а навстречу Лихо ковыляет.
— Что ж ты, Настенька, без меня ушла? — заверещала старуха. — Матери твоей совсем худо.
Настя бросилась домой. Влетела в избу — мать лежит хуже прежнего, слова не вымолвит, только слёзы текут. Настя сунула руку в карман за деньгами, чтобы бежать к лекарю, а там — дыра. Сквозная. Ни монеты.
Села Настя на лавку, уронила голову на руки и завыла. Сквозь рыдания подняла взгляд — а Лихо сидит, ухмыляется. И уже не старуха: женщина в самом соку, румяная, зубы белые.
— Ой, горе-горе, — заводит снова. — И мать помирает, и денег нет, и помощи неоткуда ждать.
Тут в дверь постучали. Настя вытерла лицо, пошла открывать. На пороге стоял солдат — высокий, плечистый.
— Здравствуй, девица. Ты ли Настасья?
— Я. А ты кто?
— А я — Никита. Твоего брата Григория товарищ. Отслужил я, а он ещё нет. Велел передать, чтобы я к вам шёл, помогал, пока его нет. Сирота я, один как перст.
— Нельзя тебе к нам, Никита, — покачала головой Настя. — У нас Лихо Одноглазое поселилась. Не выжить тебе с ней.
Солдат усмехнулся:
— Лихо — не указ. Я с любым Лихом справлюсь.
Вошёл в избу. Лихо увидала солдата — и вжалась в угол, притихла. Чужого мужика в доме она не ожидала, а этот даже не испугался.
Никита поел каши и взялся за работу. Гвоздь забивал — по пальцу ударил. Пошёл дрова рубить — полешко отлетело прямо в лоб.
Потер шишку, оглянулся — а Лихо стоит у крыльца, усмехается одним глазом. Только моложе не делается — застыла в одном возрасте.
— Хитрость нужна, — прошептал солдат Насте.
Наутро он собрал соседей.
Рассказал, какая напасть приключилась. Мужики и бабы согласились помочь — негоже, чтобы Лихо добрых людей изводило.
Вереницей потянулись в избу.
Сначала бабы с вёдрами и тряпками. Принялись мыть полы, скрести столы, выбивать половики. Гам, суета. Лихо заморгала — от обилия движений в глазу рябить стало. Потом мужики влетели с молотками. Один полку прибивает, другой дверь чинит, третий — прямо у ног старухи — доски перестилает.
С кухни потянуло духмяными щами. Соседки и обед успели сварить. Из горницы вышли Агафья и Настя. Мать — бледная, но на ногах, дочь придерживает её под локоть.
Агафья даже зарумянилась чуток.
Лихо посмотрела вокруг — и начала стареть на глазах. Морщины полезли, спина согнулась, рука потянулась к клюке.
Тут Никита подошёл к Насте, взял за руку:
— Выходи за меня. Полюбил я тебя. С первого взгляда, как увидел.
Настя зарделась, отвела глаза:
— Да как же я за тебя пойду, коли Лихо у нас в доме? Житья от неё не будет.
— А мы вместе. Коли мы вместе — любое Лихо не страшно. Что нам оно?
Девушка улыбнулась. Кивнула.
Лихо встала, нашарила клюку, заковыляла к дверям.
— Да вы куда же, бабушка? — крикнул Никита вслед. — И на свадьбу не останетесь? Я бы для вас сальто через голову показал. Армейское.
— Нечего мне здесь делать, — проскрипела Лихо. — С вами, суетливыми, не сладить. Стара я для такой возни. Пойду по свету, авось, где тихое место найду.
И растворилась за порогом — словно её и не было.
А наутро Агафья встала здоровой. Соседи, видя их беду, скинулись всем миром — и купили новую корову. А Настя с Никитой вскоре поженились.
И больше Лихо в ту деревню ни ногой. Знала: где лад да согласие — там ей не место.
