Гостинцы для Лешего. Мистика тайги ч. 1
Сергей вылез из машины и замер. Прямо перед капотом, перегородив просёлок, лежала глыба — ростом с человека, в пятнах лишайника, будто её вытолкнула из промёрзшей земли сама зима. Он оглянулся.
Вот след от шин — он подъезжал сюда вчера, специально свернул в лес с трассы, чтобы проверить дорогу. Вот отпечатки его ботинок на снегу. Даже ветки, которые он ломал, чтобы отметить поворот, торчали из сугроба, припорошенные, но узнаваемые.
Но камня здесь вчера не было.
— Пап, ты перепутал дорогу? — Марина захлопнула дверцу, дыхание облачками таяло на морозе.
— Смотри, — Сергей перешагнул кювет, пальцем показал на цепочку следов. — Вот мои. Вот от машины. Всё правильно. А глыбы… не было.
Сын подошёл к валуну, тронул пальцем замшелую корку, отдёрнул руку.
— Холодная. Настоящая.
— В том и дело, — Сергей потёр затылок. В голове зашумело. Вспомнилось: дед, уже на смертном одре, шептал: «С Лешим не шути. Забудешь про него — сам напомнит. И не с пустыми руками приходи».
А он три года не приходил. Отмахивался. И вот — камень поперёк дороги.
— Может, домой? — спросил Сергей, уже зная ответ.
— Ты обещал показать дедову избушку! — Марина надула губы. — Лешего показать! Ты сам рассказывал, какой он…
— Страшный, — закончил Андрей и побледнел.
Сергей вздохнул, шагнул к ели, начал обламывать нижние лапы.
— Тогда делайте, как скажу. Марина, обложи ветками пояс, обвяжи верёвкой. И ты, Андрей, тоже.
— Зачем?
— Запахи прятать. Леший не любит, когда человек за версту разит. — Отец приложил палец к губам. — И тихо. Заведёт в глушь — до весны не выберемся..
Андрей дрожащими руками приладил еловую юбку. Сестра уже возилась с верёвкой, поглядывала на отца.
— Ты его правда видел?
— Мне двенадцать было. — Сергей прищурился на солнце, пробивавшееся сквозь кроны. — Он разным бывает. То старик с клюкой покажется, то пень с человеческим лицом, а то и вовсе великаном обернётся — ветки ломает, как спички. Каким захочет, таким и явится.
— А вдруг он сейчас… — Андрей не договорил, глотнул колючего воздуха.
— Трус! — Марина растопырила пальцы перед братом. — Я всем расскажу!
— Не боюсь я ничего. Просто… холодно.
— Минус пять, — отец бросил взгляд на смарт-часы с термометром. — Сибирь, октябрь. Бывает и холоднее.
Он достал из багажника рюкзак и пошёл вперёд, протаптывая дорожку. Снег лежал на высокой траве и кустах брусничника — глубиною с ладонь, не больше.
Тропинка, знакомая с детства, терялась в зарослях рябины, шиповника и малины. Дальше стеной встал густой боярышник — колючий, выше человеческого роста, непролазный. Но Сергей знал одну старую лазейку, оставшуюся ещё от деда.
Он протиснулся туда, пригнулся, перешагнул через гнилой корень. Дети за ним — торопливо, наступая на пятки. Ветки хлестали по курткам, колючки царапали рукава, снег с них сыпался на шапки, из-под ног летели мелкие сучки.
— Настоящая пещера! — прошептал Андрей.
— Терпите, скоро выберемся, — отозвался отец.
Через минуту они вышли на поляну, залитую светом. Сосновый бор встретил их сухим теплом. Солнце дробилось в снежинках, пахло смолой и морозной свежестью.
Андрей рухнул на пенёк, прикрытый пышной подушкой, и провалился — пенёк оказался маленькой сосной. Марина захохотала, и где-то вверху зацокала белка.
— Отдохнули? — Сергей достал фотоаппарат, щёлкнул раскрасневшиеся лица детей. — Дальше тяжелее будет.
Высокая прошлогодняя трава и сухие стебли брусничника цеплялись за валенки, дыхание сбивалось. Марина села на пенёк, сняла шапку — от волос повалил пар.
— Ещё пару раз через такие кусты продеремся — и будем в избе, — пообещал отец.
— Здесь кто-то проходил, — Андрей ткнул пальцем в цепочку следов.
— Снег с ветки упал, — ответил Сергей, скользнув взглядом по странным отпечаткам. — А вот это — мышь пробежала.
Продолжение ⬇️
