Лев Дуров о Никулине и голливудском заговоре
Я, например, галстук вообще не ношу. И вот почему.
Однажды звонок: вас наградили орденом, приезжайте в «Белый дом» 24 апреля к такому-то часу.
Я намыл шею, нацепил эту удавку, приехал. А охрана меня не пропускает: сегодня не наградной день. Я говорю: как так, меня пригласили.
Они начали звонить, проверять — и чем дальше, тем выше у них брови ползут. Говорят: Дуров, вас нет ни в одном списке на полгода вперёд.
Спускаюсь по ступенькам. А внизу Никулин стоит. Смотрит на меня и выдаёт: «Приехал всё-таки, дурачок».
Я чуть его не прибил. Мы бегали вокруг машины, я пытался достать его ногой и орал слова не для протокола.
Дальше — больше. Приходит мне письмо из Голливуда. На английском. А я в школе немецкий учил, ни слова не понимаю. Нашёл переводчика. Оказалось, приглашают меня, Никулина, а ещё Дастина Хофмана, Аль Пачино и Пола Ньюмана. Ну, думаю, компания достойная.
Звоню Юре: так и так, письмо пришло. Он сначала не поверил, думал, разыгрываю. Пришёл ко мне после репетиции, прочитал. Потом и у него в почтовом ящике такое же объявилось.
Но никто нам так и не позвонил. Ни через неделю, ни через две.
Связываюсь с Никулиным, а он спрашивает: «Печать на конверте есть?» — «Есть». — «А ты прочитай внимательно».
Я присмотрелся — а там английскими буквами по-русски написано: «Счастливого пути, дурачок».
Но я тоже остался в долгу. Отправил его в его же законный выходной в Петербург на кинопробы, которых не существовало. Он потом минут пятнадцать в трубку объяснял, кто я такой и куда мне идти.
Такие вот друзья.
