День Победы ч.2
Разбудил Лёшку крик.
— Я же просила! — военврач трясла старшину.
— Евдокия Петровна, я только за угол... отлить...
Сипатая тётка лежала на боку, её выворачивало. Пустой котелок валялся рядом. Она дёрнулась несколько раз и затихла.
— Дура, — выдохнул кто-то из солдат.
— Молчать! — доктор разрыдалась, но руки её продолжали крошить хлеб.
На грузовик погрузили не всех. Сипатую и ещё двоих совсем маленьких оставили у стены.
Всю дорогу мама держала Лёшку за руку. Стреляли где-то далеко, но это уже не пугало. Под закат въехали во двор большого дома. Белые халаты, раненые, медсёстры.
— Заносите в палатку! Стричь, мыть, дезинфекция!
— Ко-еч-ка, — всхлипывала медсестра, обтирая Лёшку. Сперва жгло — чем-то едким, вонючим. Потом уже теплой водой.
Она вынесла его из палатки наружу:
— Забирайте!
Пожилой красноармеец, крякнув, прижал мальчика к груди, сунул в руку горбушку. Коршуном налетела военврач:
— Не сметь! Это приказ! Нарушителей — под суд!
Солдат плюнул ей под ноги. Евдокия Петровна даже не вздрогнула. Смерила его взглядом и сказала глухо:
— Не смотрите на меня так. Я не зверь. Первый раз накормили — в госпиталь не довезли ни одного. У них желудки сгнили. Понимаете? Сгнили.
Усатый старшина положил руку ей на плечо:
— Ладно, Петровна. Поселяй всех в одну палату. Я покараулю. Мышь не проскочит.
Лёшка спал почти всё время. Сквозь дремоту чувствовал, как врач щекочет ладошки, стучит по коленкам. Слышал, как она шепчется с мамой.
Шли дни.
— Пока везти нельзя, — сказала она про него и про Кузьму с соседней койки.
Дядя Мирон, усатый старшина, привязался к Лёшке. Заворачивал в одеяло, выносил на скамейку.
— Поправляйся, малец. Скоро фрицам хана. Поедешь ко мне? Городок — лес да речка. Щук ловить научу. А маманя моя пироги печёт... ягодные. Ты от одного запаха вскочишь.
Лёшка молчал, глядя, как движутся губы дяди Мирона.
Кузьму унесли. Евдокия Петровна ходила мрачнее тучи.
— Прогноз плохой, Анна. Вес падает.
Мама вышла от врача заплаканной. Дядя Мирон глянул на неё, потом на Лёшкину койку, нахмурился — и ушёл.
Вернулся под утро — с банкой мёда, маслом, яйцами.
Евдокия Петровна всплеснула руками:
— Откуда?!
Старшина отмахнулся:
— Бери, Петровна. Мальчонку спасать надо.
Она кивнула, развела мёд в тёплой воде и поднесла к губам Лёшки.
Лёшка проснулся от пальбы. Спрятался с головой под одеяло, забился в угол.
— Победа! — грохотало во дворе. — Победа-а!
Мама стащила одеяло:
— Сынок! Победа!
Она отпрянула:
— Это кто тебя укутал? Ты сам?
— Сам, — выдохнул он одними губами.
— Заговорил! — мама зажала рот ладонями. — Лёшка заговорил!
Дядя Мирон влетел ураганом. Подхватил маму, закружил, потом схватил Лёшку, прижал к груди:
— Ну, братан! Ну, живи!
И выскочил с ним во двор.
Госпиталь гудел, все обнимались. Кто-то стрелял в небо. Лёшка улыбнулся и повторил:
— Победа...
Снова сверкнуло. Гроза вернулась. Гром ударил где-то над крышей, дождь хлынул стеной.
Алексей развернулся. Дверь родительской спальни открылась, и в коридор вышел Мирон.
— Не спится? — спросил Алексей.
— Кому как, — ответил Мирон. Потом глянул на календарь и оторвал листок.
Под чёрной цифрой «8» алело красное «9 мая».
С Днём Победы, дорогие читатели!
#ДеньПобеды #военныеистории
