9 лет в армии, 2 войны, 1 любовь ч. 1
Рассказ про мрего деда Василия Алексеевича Кучменко. Основан на реальных событиях
1937 год. Новосибирск. Вокзал
Василий стоял на перроне, сжимая вещмешок. Ему было двадцать, и он впервые уезжал так далеко от дома. Вокруг толпились призывники, матери с красными глазами, братья и сестры, что-то кричавшие вслед.
И вдруг он увидел две вещи, которые запомнил на всю жизнь.
Часы и яблоко
Первое — огромные вокзальные часы над входом. Массивные, с блестящими латунными цифрами, они вели неторопливый отсчёт времени размеренным тиканьем. Тяжёлая секундная стрелка с лёгким скрипом передвигалась по циферблату. Василий задрал голову — в его деревне Тюменькино не было ничего подобного. Там время измеряли петухами да положением солнца над лесом.
Вторая — яблоко.
Он не знал, что это.
В селе Тюменькино яблони не росли — только дикая черёмуха да смородина у огородов. Может, слышал слово — но вживую? Никогда.
Женщина в платке уронила что-то круглое, румяное. Оно покатилось по бетону, звонко постукивая, будто живое. Василий поднял, отряхнул, вернул.
— Держите, гражданка.
Она кивнула, откусила. Хруст раздался сочный, отчетливый.
Василий не мог отвести глаз.
Танкист без танка
Служил Василий в танковых войсках, но в танк он так и не сел. Рост под два метра — не помещался.
«Будешь шофером», — сказали ему.
Василий быстро освоился в армейской жизни. Дни были заполнены до предела: утром - занятия по вождению, днем - ремонт машин, вечером - строевая подготовка. Но самым неожиданным для него стали... уроки.
В Красной Армии образованию бойцов уделяли особое внимание. По вечерам, когда заканчивались строевые занятия, младшие командиры собирали бойцов в казарме. При свете керосиновых ламп они изучали географию СССР, решали арифметические задачи, читали вслух газеты. Василий, окончивший перед армией только начальную школу, здесь, на службе, получил свой первый в жизни документ об образовании - свидетельство об окончании семилетки.
Первые бои: Хасан и Халхин-Гол
Летом 1938 года разгорелся конфликт у озера Хасан — японцы перешли границу, и красноармейцы дали отпор.
Василий удивлялся: японцы ходили в хороших сапогах, и у каждого были часы. А наши — в обмотках.
— «Значит, у них богатая армия», — говорили бойцы.
— «Но мы все равно сильнее», — отвечал командир.
И оказался прав.
А через год, в 1939-м, Василий попал в настоящий ад — битву на Халхин-Голе.
Там все было иначе. Бескрайние степи, палящее солнце, песок, который забивался в глаза и механизмы машин. Японцы не просто пробовали силы — они рвались в Монголию, и Сталин бросил лучшие части, чтобы разгромить их.
В тот знойный июльский день Василий вёз на "полуторке" снаряды к передовой. Уже слышалась отдалённая канонада - батареи готовились к наступлению.
Над степью внезапно взметнулся шквал артиллерийского огня. Осколок, просвистев в открытую кабину, оставил кровавую царапину на щеке Василия. Через секунду он почувствовал едкий запах — бензобак дал течь, и топливо начало растекаться по раскалённому песку
— Бросай машину! — крикнул сопровождавший груз старший сержант, уже спрыгивая на землю.
Но Василий видел — до батареи оставалось меньше километра. Снаряды были нужны сейчас, немедленно.
Он резко развернул грузовик, уводя его за песчаный бархан. Выскочив из кабины, Василий тут же схватил кусок хозяйственного мыла из вещмешка и грязную ветошь для чистки оружия. Присев на корточки, он набрал горсть сухого степного песка - того самого, что вечно забивался во все щели.
Быстро размяв мыло в потных ладонях, Василий смешал его с песком, создав липкую массу. Не теряя ни секунды, он плотно забил этой смесью пробоину, сверху прижал ветошью и нанес еще один слой липкой массы.
— Держи! — кинул сержанту сухую тряпку. — Прижми хорошенько!
В раскаленном степном воздухе мыльный состав начал твердеть прямо на глазах. Уже через три минуты Василий осторожно провел пальцем по заплате - смесь превратилась в твердую корку, надежно закрывшую течь.
Продолжение ⬇️
