Чужая среди своих ч.2
Сначала жена Анатолия встретила её тепло, позвала к столу, налила чаю.
Баба Нина рассказала всё как есть: и про деньги, и про машину, и про то, что Тамара попрекает куском хлеба, и что работать как раньше она больше не может — не те годы.
Младшая невестка слушала, то бледнея, то краснея. Потом отодвинула кружку и сказала:
— Знаете, у нас вы жить не будете. Кому деньги отдали — у того и живите.
Анатолий стоял в дверях, опустив глаза. Помолчал, потом развернулся и вышел во двор. Хлопнула дверь.
Баба Нина вышла со двора и пошла по дороге куда глаза глядят. Она шла и думала: как же так случилось, что на восьмом десятке она осталась без дома? Невестки у себя её видеть не желают, и ни один сын не заступился.
«Вот сяду в придорожной канаве и буду сидеть, пока не замёрзну», — подумала Нина. К подругам идти стыдно: у всех свои семьи, да и признаться, что невестки выгнали, — позор.
Осенью темнеет рано. Поднялся ветер, закапал дождь — сначала редко, потом всё сильнее.
Нина почти не заметила, как рядом остановилась машина. Из неё вышла молодая женщина.
— Баба Нина? Вы меня, наверное, не помните. Я Аня, из соседней деревни. Я вам в школе помогала, когда вы убирались. Вы меня ещё пирожками угощали. Что вы делаете на дороге в такую погоду?
Нина подняла глаза. Девушку она узнала с трудом — та выросла, изменилась, одевалась уже не по-деревенски.
— Садитесь, подвезу, — сказала Аня, открывая дверь.
В машине было тепло. Нина согрелась и рассказала всё — от начала и до конца, не утаивая даже стыдного.
— Я знаю, как вам помочь, — повернулась к ней Аня. — Только вы не думайте, что я какая-то благодетельница. У меня сын, Вадим, восемь лет. Я целыми днями на работе, мальчик почти всё время без присмотра. Дом у нас большой. А вам сейчас нельзя оставаться одной.
Они подъехали к двухэтажному дому — красивому, с красной крышей.
Вадим сначала смотрел на незнакомую старушку настороженно.
Нина заметила на стене приклеенный листок:
— Это ты корабль нарисовал? Похож на настоящий.
Мальчик кивнул, довольно улыбнулся, а потом спросил:
— А ты пироги печь умеешь?
— Умею, — ответила Нина.
Дальше жизнь пошла по-новому. Аня оказалась предпринимательницей — возила молочку в город. А на следующий же день съездила к брату. Он работал начальником отделения полиции.
Брат оказался убедительным.
Веско и жёстко объяснил Тамаре с , чем отличается мошенничество от «временного хранения чужих денег».
Сказал: заявление писать или нет — решать бабе Нине, но если напишет, Тамаре грозит срок.
Тамара побелела. На следующий день привезла половину денег. Вторую, сказала, на машину потратила. Нина не стала судиться: сердце не казённое, жалко сына — хоть и вырос, хоть и не заступился за мать.
Так и живёт Нина Георгиевна с Аней и Вадимом. Поначалу мальчик стеснялся, на вопросы отвечал односложно. Но Нина нашла к нему подход. Через две недели он сам сказал:
— Баб Нина, а давай ты сегодня меня в школу проводишь?
Она и проводила. И встретила. И пирогов напекла — с капустой, с яйцом. А потом и пиццу пеперони, Вадим очень просил. Для Ани освоила творожные запеканки без сахара — те тоже понравились.
По ночам Нина иногда плачет. Не от боли — боль в спине не ушла, но теперь есть кому принести бальзам.
Плачет от другого: сыновья не звонят. Николай раз позвонил, спросил: «Мама, ты там как?» Анатолий молчит. Она сама не звонит — боится услышать в трубке равнодушие.
А однажды утром Вадим обнял её за шею и шепнул на ухо:
— Ты не плачь по ночам. Я слышу. Ты теперь моя бабушка. Моя.
Нина Георгиевна вытерла слёзы фартуком и пошла ставить чайник. Эти когда-то чужие люди стали для неё роднее родных. Только горько, что так вышло.
От автора: Спасибо, что дочитали до конца. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые истории. Лайки и репосты помогают другим найти этот рассказ.
