Ловушка для свёкра ч. 1
Алла Борисовна никогда не звонила просто так. А уж если набрала номер после девяти — значит, беда.
Вера взяла трубку после второго гудка. Свекровь молчала, потом раздался всхлип.
— Приехать можешь?
У Веры перехватило дыхание.
— Что с Пашкой?!
— Паша спит, — голос у свекрови звучал хрипло.
— Олег?
Свекровь молчала.
— С Виктором Степановичем что?
Вместо ответа — всхлип. Потом звук стал глухим: свекровь зажала трубку ладонью.
— Через полчаса буду, — сказала Вера и начала натягивать джинсы.
Она не помнила, чтобы свекровь плакала. Даже когда Олег увёз из дома половину техники и оставил её с трёхлетним Пашкой без денег — Алла Борисовна тогда стиснула зубы: «Прорвёмся». Не плакала.
Значит, стряслось что-то серьёзное.
Алла Борисовна ждала у калитки. В дом не повела — сразу свернула в беседку.
— Посидим тут.
Вечер стоял тёплый. Пахло хвоей и ночными фиалками. На столе пыхтел самовар, пар поднимался к фонарю. В жёлтом свете крутилась мошкара.
— Чаю?
— Нет, — Вера села напротив. — Рассказывай. Мне проект заказчику сдавать в понедельник. Начальник убьёт, если не успею.
— Не уезжай сегодня, — свекровь смотрела в сторону. — Не оставляй меня одну.
— Что случилось?!
— Я Виктора выгнала.
Вера подумала: ослышалась. Или свекровь шутит. Но машины свёкра под навесом не было. А шутить Алла Борисовна не умела.
— У него другая, — сказала свекровь. — Баба. Молодая.
Она вскочила со скамейки, провела рукой по волосам, шагнула к столу, села обратно, схватила чашку, подставила под носик самовара, открыла краник, налила кипятка и начала кидать в чай сахар. Кусок за куском.
Вера считала машинально. Три, пять, семь, десять. На двенадцатом поймала руку свекрови. Пальцы ледяные, вена на запястье бьётся.
— Сядь. Спокойно. С какого перепугу?
В июне они праздновали тридцатилетие со дня свадьбы. Вера помнила тот вечер: свёкор подвыпил, обнимал жену при всех гостях, кричал:
— Я с ней мучаюсь тридцать лет! То квартиру покупай, то шубу, то дом строй!
— Врёт он, — смеялась Алла Борисовна. — Это он меня с первого курса караулил. А когда на Восьмое марта сала килограмм в общагу приволок — я и сдалась. Поняла: добытчик.
Они смотрели друг на друга так, что все вокруг чувствовали себя лишними. Самая крепкая пара, какую Вера знала за всю жизнь.
Сейчас — конец августа. А два дня назад Вера заезжала к ним. Свёкор играл с Пашкой в шахматы, свекровь пекла пироги. Всё было как всегда.
— С чего ты взяла? — спросила Вера.
— Мне эта… сама позвонила. — Алла Борисовна скривилась. — Девица. Лет на пять тебя младше. Наглая.
— Ты с ней виделась?
— Сегодня. Мы с Пашкой в кино ходили, потом на аттракционы. Тут звонок. Она подъехала быстро.
Фотки дала. Где они в постели, где Виктор с ребёнком на руках.
— С ребёнком?
— Сын у них, — свекровь зарыдала в голос. — Сказала, мальчику два года.
Вера обняла её. Ждала.
— И чего она хотела?
— Не знаю.
— Где фото?
— В мусорке. Я порвала, когда Виктору показала.
— А он что?
— Побледнел. Молчит. Не отрицает. Я ему вещи собрала — и вон.
Вера не поверила. Не могла. Свёкор — бабник?
Когда Олег начал гулять, Виктор Степанович сам сказал сыну: «Разлюбил — уйди. Не смей мать ребёнка мучить».
Олег не успокоился. Дошло до того, что он стал приводить женщин в ту квартиру, где они жили с Верой, — когда Вера была на работе. Тогда свёкор выставил сына из этой квартиры.
Олег орал: «Это моя жилплощадь!» Отец ответил: «Моя. Вера с Пашкой остаётся. А ты мужик взрослый, иди в родительский дом».
В родительском доме Олег задержался ненадолго. Скандалил, бросил работу, начал пить. Приводил женщин — те вели себя нагло, как у себя дома. Когда у Аллы Борисовны пропали золотые серьги, свёкры выставили сына окончательно.
Олег уехал из города. На звонки не отвечал. Даже когда отца положили в больницу — не приехал.
#рассказы #отцы_и_дети #истории #про_людей
Продолжение ⬇️
