Страшный зверь ч.1
Кто-то смотрел ей в спину. Надежда Кузьминична кожей чувствовала этот взгляд — липкий, неотступный, между лопаток. Она остановилась в двадцатый, а может, в тридцатый раз. Вгляделась в сумеречные кусты ольхи. Ничего. Только собственное сердце колотилось где-то в горле да дыхание сипело, как ржавая калитка. А холодок уже полз от поясницы к затылку.
Всё закрутилось неделей раньше, когда к Надежде Кузьминичне с первыми петухами заявился Палыч. Рожа небритая, глаза в красных прожилках, перегар — хоть спички чиркай.
— Чего тебе? — крикнула она из-за калитки.
Палыч огляделся, придвинулся вплотную к штакетнику и зашептал. И чем дольше шептал, тем сильнее тряслись его пальцы. Тут гадай: с бодуна трясучка или вправду боится?
— Я его сам видел! — Палыч вытаращился так, будто смерть за плечом стоит. — Огромный, выше меня ростом будет.
— Да кого ты в темноте разглядеть успел? — Надежда Кузьминична оперлась на калитку, усмехнулась.
— Опять «беленькой» принял? После поллитры и чертики с ангелами водят хороводы.
— Ну было дело... И что с того? — Палыч дёрнул плечом. — Водка здесь ни при чём. Говорю же, гада этого собственными глазами углядел. Он вдоль канавы крался, ещё рычал так, что жилки тряслись. Может, волчара, а может... может, даже барс залётный.
«Ну и сказочник!» — подумала Надежда Кузьминична. Барс ему привиделся. В здешних перелесках отродясь не водилось ни барсов, ни медведей. Волки — да, наведывались в лихие девяностые, но надолго не задерживались.
— Если б я вчера Кольку не встретил, неизвестно, стоял бы сейчас перед тобой...
— Да стоял бы, Палыч. Такие, как ты, даже в аду выживут. А вот если не бросишь каждый день в глотку лить, точно однажды не проснёшься. Так что закругляйся! Никого ещё сивуха до добра не довела.
— А как не пить, когда в овраге зверюга поселилась? Кузьминична, дай двести рублей, сделай милость. Мне «поправиться» надо.
— Поправляться — не ко мне. Это в фельдшерский пункт, к Зинаиде Карповне. Вот она тебя иголочкой починит. А денег, извини, не дам! У самой пенсия — кот наплакал.
— Ну Кузьминична...
— Ну сказала же: нет! Топай-ка ты, Палыч, домой, отсыпайся, а байку свою никому не рассказывай, а то позвонят в райцентр — и заберут тебя в жёлтый дом.
— В какой ещё жёлтый?
— В такой же, куда Серёгу в позапрошлом году упекли, когда он клялся, что с Есениным самогонку пил.
— Чтоб тебя!
Плюнул Палыч, ещё раз огляделся по сторонам, вздохнул тяжело и зашагал в сторону сельмага.
Но через несколько шагов остановился, обернулся и посмотрел на Надежду с тоской.
— Но ты это... Поглядывай. Ты же на отшибе живёшь, ходишь всё время по старой грунтовке... Всякое бывает...
— Иди, пока я лопату не взяла.
Проводив соседа глазами и дождавшись, пока он свернёт за берёзы, Надежда Кузьминична вернулась к хозяйству.
До Нового года — неделя с хвостиком, надо успеть избу прибрать да снег с дорожек откидать.
В тот же день она заметила, что пропали две рыбьи башки, которые выбросила в компостную яму за сараем.
Живности у неё не было, кормить отходами некого. Вот и кинула на перегной — не добру же пропадать.
И стоит она, смотрит и не соображает...
— Интересно, куда головы подевались? Не сами же ушли.
Она ещё раз обошла компостную кучу и пожала плечами.
Почему-то опять вспомнился рассказ Палыча о страшном звере, и...
...по спине пробежали мурашки.
А потом старуха усмехнулась:
«Какие звери в наших краях?
Наверняка чья-то шавка или кошка похозяйничала». Последние годы она, конечно, ни собак, ни кошек рядом с домом не замечала. Но другого объяснения не находилось.
Впрочем, пропажа рыбьих голов её не огорчила. Наоборот...
Ей даже радостно стало, что они кому-то сгодились. А ещё она подумала-подумала и решила: если кто-то таскается к ней в поисках еды, значит, надо беднягу подкормить.
Даже если это чужая дворняга, пусть наедает пузо. Зима в этом году выдалась лютая, снежная...
#рассказы #деревенскиеистории
Продолжение ⬇️
