Женись, если не слабо ч.2
Лифт дрогнул, зажужжал — заработал.
— Сорок три года прошло. — Николай Георгиевич поднялся, поправил воротник. — Через год после свадьбы я защитил кандидатскую. А диссертация вышла такая, что учёный совет рекомендовал сразу к докторской приступить — случай редкий.
— Мама? — Он усмехнулся. — Она Вере потом спасибо говорила. Постоянно. Потому что я, балбес, только после свадьбы человеком стал. А они с первого дня поладили. Вера маму не боялась. А мама, бывало, скажет: «Вера — не пустая».
Я не понимал тогда, что значит «не пустая». А потом увидел: Вера с её мальчишками, с работой, с моими вечными дурацкими идеями — всё держит. И не жалуется. Они с мамой вместе на кухне чай пили, подолгу сидели. Меня выгоняли.
Я потом спрашивал у матери: «Что вы там шепчетесь?» А она: «Женские разговоры. Не твоего ума дело».
— И Вера Павловна? Она знала, что мама вас надоумила?
— Знала. И спасибо ей говорила каждый год. До самой маминой смерти.
Лифт дрогнул, зажужжал, поехал. Двери разъехались на первом.
Николай Георгиевич вышел из подъезда. Во дворе, со стороны арки, показалась Вера Павловна — с авоськой, из которой торчала буханка и пучок зелени. Он поспешил к ней навстречу.
Яна вышла следом, остановилась у крыльца. Николай Георгиевич подхватил Верину авоську, она поправила ему воротник, он что-то шепнул — и она рассмеялась, прижалась к плечу. Потом они повернулись и вошли в подъезд.
Дворник дядя Коля отгребал листву у скамейки, крякнул:
— Ишь, голуби. Вместе под сто двадцать, а всё за руки. Повезло мужику.
Яна хотела возразить — не повезло, выбрали. Но не стала.
Постояла ещё минуту, глядя на закрытую дверь подъезда. Подумала: «Вот бы и нам с Витькой так — до седин и чтоб за руки». Достала телефон, набрала мужа.
— Ты где?
— Подъезжаю.
— Иду.
#рассказы #отношения #историипролюдей #почитать
