Волкодав ч.3
Конь начал сдавать. На повороте пара волков, бежавших наперерез, бросились ему под ноги. Конь взбрыкнул, размозжил одному голову и резко рванул вправо. Развернулся — и понёсся обратно в деревню, оставив выпавшего из саней седока один на один со стаей.
Юрий разбил голову ещё одному волку, но тут вся оставшаяся стая накинулась на него, повалила в снег. Рвать начала — точнее, рвала овечий тулуп, из которого он, к счастью, так и не вылез.
Волки грызли тулуп, захлёбывались шерстью, но развязка была близка. Юрий, сам уже зверея от ужаса, колол их вилами, бил черенком, ломал лапы и головы. Почти теряя сознание, вдруг увидел женщину с ножом. Она полосовала волков направо и налево, с невиданной силой отбрасывая их в стороны…
Очнулся в райцентровской больнице с вывихом правой ключицы, искусанными руками и икрами. У кровати сидел Николай.
— Ну, привет, Волкодав, — улыбнулся он. — Скажи спасибо коню. Если б не прибежал домой, всё. Как увидел сани перевёрнутые, сразу понял. Схватил ружьё, мужиков поднял. По следу пошли, благо недалеко.
Когда подоспели, ты уже без сознания лежал, лицом в снег. Волков твоих — кого постреляли, кого разогнали. Ты трём лапы переломал, а двух вовсе забил. Так вместе и валялись.
— Сколько я здесь? — спросил Юрий.
— Третий день. Сегодня только в себя пришёл. Врач мой родственник, пропустил, но больше никого не пускает.
— Коля, — прошептал Юрий, — а в ельнике никого больше не было?
Николай помолчал.
— Людей мы не видели, — сказал он медленно. — Но кто-то тебе помогал. Несколько волков были зарезаны ножом и валялись далеко от тебя. Ты сам кого видел?
— Видел.
— Кого?
— Догадайся.
Коля посмотрел на него, покосился на дверь, наклонился:
— Марта?
— А кто ж ещё, — тоже шёпотом ответил Юрий.
— Только никому, — так же тихо сказал Николай. — Сразу в другую больницу упекут.
— Это точно, — согласился Юрий. — Тогда тех волков на себя бери.
— Уже взял. Милиция приезжала, я сказал: мы с мужиками порезали. Так в протокол и записали. Ладно, выздоравливай. Дома Алёнка долечит.
Подмигнул и вышел. Тут же вошёл доктор.
— Здравствуй, Волкодав, — сказал он. — Ну ты молодец. Мне скоро шестьдесят, а такое впервые. Маугли какой-то. Вернее, Тарзан. На волков с голыми руками. Герой! Ничего, поднимем. Я уж постараюсь.
На следующий день пришла милиция. Юрий рассказал почти всё. О Марте — ни слова.
Через две недели выписали. Повязки пока не сняли, велели потерпеть ещё дней десять.
Вернулся в село после обеда. А вечером в избу постучали. На крыльце стояли ребята, что недавно намяли ему бока. С виноватыми лицами.
— Заходите, — пригласил Юрий.
За столом приняли примирительные «сто», и поклялись друг другу в вечной дружбе. Которую, кстати, хранят по сей день.
Расстались часов в десять. А в одиннадцать пришла Алёна. С порога кинулась обнимать, целовать и осталась до утра. Ушла затемно, пока дед Трофим не проснулся. Хотя, может, старик и не спал — просто не хотел молодых смущать.
На следующее утро Юрий зашёл в сарай за дровами и увидел длинный широкий нож с наборной рукоятью, воткнутый в дверной косяк. Сразу узнал. Этим ножом Марта волков полосовала. Как он здесь оказался — Юрий так и не понял.
Он прожил в том селе положенные два года. Привык отзываться на кличку Волкодав. С Алёной у них дальше нескольких встреч дело не зашло.
Пока был жив дед Трофим, они переписывались. В одном из писем старик сообщил: Алёна сошлась с бывшим мужем, переехала в райцентр.
Марту больше никто не видел. А что самое удивительное — волки в тех местах тоже пропали.
