Он пошёл за чаем и пропал ч.2
— Как же вас так угораздило?
Она подняла голову и увидела парня из магазина. Он стоял над ней, держа в руке тяжелый пакет.
— Спешила… — выдавила она, потирая ногу.
— Идти сможете?
— Вряд ли.
Он помог ей подняться, подхватил под локоть, довел до скамейки и, не спрашивая больше ни о чем, вызвал такси.
— Зачем? — удивилась Анна. — Я троллейбус подожду.
— Мне кажется, у вас вывих. Травматологу надо показаться.
— Мне на работу…
— Здоровье важнее.
Она согласилась. И даже не потому, что он ей нравился — просто он был прав.
Врач в травмпункте подтвердил: вывих. «Хорошо, что сразу приехали», — сказал он, поправляя очки. — «Сейчас починим. Не бойтесь, я вам анекдот расскажу, пока буду…»
Ужин, который пошел не по плану
Дмитрий ждал в коридоре. Когда Анна вышла, он взял её под руку, и она вдруг почувствовала спокойствие. Рядом с ним даже боль в ноге притупилась.
— Вам на работу не надо? — спросила она, кивнув на пакет. — Или домой? Жена, наверное, заждалась.
— У меня выходной, — ответил он. — И жены нет.
В голосе мелькнуло что-то, но Анна не стала расспрашивать. Он снова вызвал такси, довез до подъезда. Чужой человек, а она доверилась ему без оглядки.
— Номер телефона не оставишь? — спросил он у двери её квартиры.
— Зачем?
Спросила, хотя понимала.
— Позвоню на днях, узнаю, как ты. А когда нога пройдет — приглашу погулять. Если не против.
— Не против.
Она продиктовала номер.
Через несколько дней он позвонил — поздравил с наступающим, спросил про ногу, обрадовался, что всё в порядке. А после Нового года пригласил на прогулку. Анна не стала отказываться.
Они встречались теперь каждый день. Город в эти короткие зимние недели казался придуманным специально для них — витрины горели тёплым светом, снег скрипел под ногами мелодично, и даже вечно спешащие прохожие не раздражали.
Заходили в кофейню на набережной, садились у окна, пили горький американо, и время текло мимо, не имело над ними власти. А ночью, лёжа в темноте, Анна ловила себя на том, что улыбается в потолок. Или телефону — который вдруг вздрагивал и загорался его сообщением.
Всё складывалось само собой. Однажды она поймала себя на мысли, что уже не помнит, как жила без этого. И тут же отогнала: глупости, всё хорошо, всё просто хорошо.
Но у хорошего есть свойство упираться в реальность. В данном случае — в маму.
— Танюш, ты куда на ночь глядя собралась? — мать вышла в прихожую, уперлась взглядом в дочь, натягивавшую пуховик. — Опять с подружками?
— Мам, мне не шестнадцать, — Анна улыбнулась, застегивая молнию. — И не только с подружками.
Валентина Петровна схватилась за сердце — жест старый, отработанный, но Анна всё равно остановилась.
— Господи… да у тебя глаза горят. Влюбилась?
— Пока нет, но… может быть.
— И когда успела? Опять, небось, какой-нибудь…
— Мам, он не какой-нибудь. Его Дмитрий зовут. И давай сразу договоримся: он хороший.
— Ой, Танюш, — вздохнула мать тяжело. — Все они хорошие, пока не узнаешь, какие на самом деле. А ты у меня доверчивая. Обвести вокруг пальца — раз плюнуть.
У Валентины Петровны были причины для тревоги. За последний год Анна дважды обожглась: первый оказался тунеядцем, второй вытягивал из неё деньги на азартные игры. И оба наотрез отказывались знакомиться с будущей тещей.
— Если бы познакомила меня с ними раньше, — говорила Валентина Петровна после каждого разрыва, — я бы сразу сказала, кто перед тобой.
— Всё, мам, хватит. Это моя жизнь и мои грабли.
— Дай-то Бог, доченька…
И вот — новый. И снова неизвестно откуда.
— Мам, я приду поздно, так что не жди.
— Как это поздно? — Валентина Петровна встрепенулась. — А как же Старый Новый год? Для кого я тогда готовила? Думала, посидим, как люди…
— Мам, мы с тобой и Новый год встретили, и Рождество. А сегодня я хочу побыть с Дмитрием. Он в ресторан пригласил. А всё, что ты наготовила, завтра съедим.
Продолжение ⬇️
