Как Марта появилась в поселке, никто толком не знал. Дом ее стоял на отшибе, в самом конце частного сектора, и местные старались обходить ту сторону.
За глаза старуху называли ведьмой — слишком уж зловещим был ее облик, а глаза горели каким-то неестественным, тяжелым огнем.
Жила она своим хозяйством: огород да куры. Никто не помнил, чтобы Марта где-то работала, но пенсию она получала — значит, когда-то все же работала.
Лет ей было под восемьдесят, не меньше. Деревенская мелюзга с замиранием сердца подбирались к ее забору, орали хором «Ведьма!» и тут же, обжигаясь страхом, неслись прочь со всех ног.
Удивительно, но единственной, кто сумел перешагнуть через этот страх, оказалась Ира.
Восьмилетняя девчонка. Как-то раз дети снова подкрались к дому, и тут Марта вышла на крыльцо. Все брызнули в стороны, а Ира осталась. Стояла и смотрела на старуху.
О чем они говорили тогда, никто не знал. Но с того дня Ира стала навещать Марту. Ходила для нее в магазин за хлебом и молоком, помогала полоть грядки, таскала воду.
Ира и сама была одинока. Родители отказались от нее при рождении, но в детдом она не попала — бабушка доказала опеке, что вырастит внучку.
Бабушка знала, куда ходит Ира, но не запрещала. Только просила быть осторожнее. А старая Марта всё приглядывалась к ней, а потом начала показывать травы — какие от чего, как сушить, как заваривать. Ире было странно, но интересно. Она слушала и запоминала.
Осенью на физкультуре Мишка — Ирин одноклассник — неудачно прыгнул и со всего маха рухнул на пол. Нога подвернулась, хрустнуло так, что учительница побледнела.
Месяц в больнице, гипс, тоска. А когда гипс сняли, Миша с трудом смог передвигаться. Припадал на ногу сильно, хромал.
Врачи руками разводили: срослось неправильно, теперь на всю жизнь хромота. В девять лет. Мать ночами ревела, отец молча курил на крыльце. Думали — всё, сломалась жизнь у пацана.
Ира рассказала Марте. Старуха выслушала, кивнула и велела привести мальчика.
Родители Миши привели сына к тому дому, который раньше за версту обходили. Марта долго мяла ногу, щупала, молчала. Потом подняла глаза:
— Помочь можно.
Три недели она поила Мишу горьким отваром, парила ногу в травах, мяла, шептала что-то сухими губами. Мать сидела на лавке у забора, ждала.
А через месяц Миша уже бегал по улице — ровно, легко, как раньше.
Мать упала на колени прямо перед Мартой. Отец стоял и вытирал глаза кулаком.
После этого случая Марту в поселке ведьмой больше не звали. К ее дому на окраине потянулись люди — теперь уже не дразнить, а за помощью.
#рассказы #истории #пролюдей #почитать #знахарка
