Усатый нянь ч.2
Кнопка появилась, когда Гавр уже перестал считать своих подруг. Просто однажды на чердаке запищали трое, и среди них — малявка, точная его копия. Те же глаза, та же полосатость на боках, даже манера наклонять голову — его, гавровская.
— Гляди, — Виктор ткнул пальцем. — Твоя порода.
Наталья только рукой махнула. К тому времени она устала раздавать котят. И Кнопку оставила.
Остальных кошек переловила по очереди и отвезла в клинику. Гавр тогда не понял, куда пропали его женщины. Неделю ходил по двору, заглядывал под баню, нюхал следы у калитки. Но кошки вернулись. Только почему-то перестали пузатеть.
Одна Кнопка осталась нетронутой.
— Пусть хоть одна порадует деда, — сказала Наталья. — А то Гавр совсем заскучает.
Кнопка оказалась характером в отца. Такая же наглая, но без гавровского пофигизма. Если Гавр мог уйти на три дня и вернуться рваный, Кнопка держалась дома.
Сидела на кладках мостках с отцом, вглядывалась в воду, но лапу не мочила — ждала, когда Гавр поделится.
Гавр делился. Карася — Кнопке. Карася - себе. Место на солнышке — подвинься, дочь, ложись рядом.
Кнопка приносила котят два раза в год. Ровно по двое. Рыжих, пегих, чёрных, полосатых. Ни одного похожего на Гавра. Ни одного похожего друг на друга.
— Со всего района коты к нашей Кнопке бегают, — ржал Виктор. — А Гавр потом чужих детей нянчит.
Наталья сначала пыталась уследить. Запирала Кнопку в доме, когда та начинала орать и кататься по половикам.
Но Кнопка умудрялась сбегать через форточку, через подпол. Возвращалась довольная, с круглым животом.
— Бесполезно, — махнула рукой Наталья. — В кого такая?
Все смотрели на Гавра. Гавр отводил глаза и делал вид, что спит.
А когда котята рождались, Гавр сидел у лежанки и ждал. Пока Кнопка оближет их, пересчитает, прижмёт к животу. А потом осторожно, кончиком носа, тыкался в мокрые комочки. И начинал вылизывать.
— Это ж не твои кровиночки, Гавр. — хмыкал Виктор, заглядывая в коробку. —Чужие они тебе.
Гавр не понимал. Он ложился рядом, прикрывал котят своим большим полосатым телом. Кнопка устало зевала, клала голову ему на бок и закрывала глаза.
Так и лежали. Кошка-мать, усатый нянь и разноцветные комочки, которые почему-то были для Гавра самыми родными на свете.
К тому времени Виктор утеплил дом, провёл воду, и они с Натальей окончательно перебрались за город, оставив городскую квартиру сыну.
Гавр, разумеется, переехал вместе с ними.
На даче образовалось постоянное кошачье население: Гавр, Кнопка и двое мелких, последних котят, что не пристроились.
Виктор сколотил во дворе большой кошачий домик — из старых досок, утеплённый сеном. Наталья сшила подушки из старых свитеров.
Всё тёплое время года компания пропадала там — Гавр обнюхал конструкцию, одобрительно поднял хвост и перетащил туда всех мелких. Днём на солнышке, в сене, было лучшее место на участке.
А с первыми холодами вся орава перебиралась в дом. Наталья соорудила им лежанки в прихожей, и до самой весны кошачья жизнь текла уже под крышей.
Гавр ни разу не пожалел, что остался тогда в этой семье. Он, правда, об этом и не думал. Коты вообще редко думают о прошлом.
Они живут и сейчас: греют бока на солнце, слушают, как стучит сердце у того, кто рядом, и ждут ужина.
За окнами падал снег. В доме горел свет. В прихожей, на старых лежанках, спали вперемешку полосатые, рыжие, чёрные и белые.
И всем было тепло.
Этот рассказ написан для канала «Записки Филина» на Дзене — там я публикую заметки о животных, и просто наблюдения за природой. Если вам близка такая тема, заглядывайте, буду рада видеть своих читателей.
